Доусону, впрочем, больше всего понравилось то подчеркнутое уважение и мягкость, с которыми Кнуц допрашивал Амелию (а это был именно допрос, хотя понять это можно было далеко не сразу). Она тоже подпала под обаяние этого мягкого, похожего на старого бухгалтера человека, и рассказывала о своем неудачном браке, разводе и последующих событиях довольно подробно, хотя и без особой охоты. Тем не менее ничего нового им узнать так и не удалось. Ничто из того, что сообщила Амелия, не давало ни малейшего ключа к тому, где именно следовало искать Джереми.

— Для меня Джереми умер больше года назад, — закончила она. — И даже если он жив, я не знаю, где он скрывался все это время и где находится сейчас. Впрочем, в последнее время у меня действительно появилось такое чувство, будто за мной следят. Поначалу, правда, я считала, что это чисто субъективное ощущение, вызванное, вероятно, тем общим напряжением, в котором я пребывала в связи с необходимостью участвовать в процессе Уилларда Стронга и открыто говорить о вещах, о которых я предпочла бы забыть. Но потом со мной случилось несколько довольно странных событий…

И Амелия рассказала Кнуцу и остальным о детском мяче, который волшебным образом «починился», а также фотографиях ее и детей, которые привез ей «один друг» и которые исчезли из-под коврика у парадной двери. Доусон сам рассказал о том, как в ночь убийства Стеф он приехал к Амелии, чтобы забрать ее и детей к себе, и обнаружил парадную дверь коттеджа не запертой, хотя та и была уверена, что закрыла ее на замок и что Стеф пользовалась кухонной дверью, когда отправлялась в поселок за покупками.

Рассказала Амелия и о таинственной яхте или катере, который заметила далеко в море.

— Он стоял на якоре несколько дней подряд, — сказала она. — Но, быть может, это ничего не значит. Что касается остального, то… — Она пожала плечами. — Все было как обычно.

Амелия не удержалась и посмотрела на Доусона, словно желая удостовериться, благодарен ли он ей за то, что она не упомянула об обстоятельствах их знакомства. Но Доусон сделал вид, будто ничего не заметил. Остальные члены команды, похоже, тоже не обратили внимания на то, каким взглядом она окинула журналиста. Сейчас их больше всего занимал вопрос, сто́ит ли поселить Амелию и детей на конспиративной квартире, где они должны были оставаться, пока Джереми не поймают. Детективы из Шерифской службы были «за», но Хедли высказался решительно против.

— Сейчас Джереми считает себя в безопасности. Он уверен, что мы даже не подозреваем о том, что он жив. Если мы перевезем мисс Нулан на конспиративную квартиру, он сразу насторожится. И не просто насторожится… Думаю, он сразу поймет, что мы охотимся именно на него, и заляжет на дно. И тогда мы вообще никогда его не найдем.