— Ну, Ленора, — он протянул ей перо, — покажем этому доброму человеку, какой у нас прекрасный почерк. — Он усмехнулся, кинув быстрый взгляд на гостя, который, в свою очередь, внимательно следил за отцом и дочерью. — Твое имя, девочка. Покажи, на что ты способна.

Ленора взяла перо, наклонилась к столу и готова уже была вывести свое имя, как внутри нее все вдруг похолодело. В глазах Сэмюэла Эванса появилось нетерпеливое выражение, словно он дождаться не мог, когда же она выполнит эту простую задачу. Сама не зная почему, Ленора насторожилась. Сравнение почерков — это же такое простое, невинное... почти бессмысленное занятие. По крайней мере, так это должно быть.

Ленора положила перо на стол и, уловив изумленный взгляд отца, быстро пошла к двери. С дорожки донеслось конское ржание. Это была Красотка. С нею занимался Хикори. Он водил ее на веревке, а она шла легким галопом, исполняя разные номера для публики, состоявшей из одного зрителя.

— Это новая кобыла Эштона, — объявила Ленора, довольная, что появился предлог отвлечься. Если это просто мнительность, она не хотела бы понапрасну никого обижать, но если это не просто забава, у нее нет никакого желания потакать их капризам... если, конечно, они не объяснят, зачем им это понадобилось.

— Какая красивая, правда?

Роберт пробормотал что-то неопределенное и пошел к буфету наполнить стакан.

— Я не особенно разбираюсь в лошадях.

Ленору это замечание неожиданно удивило. Почему она, собственно, решила, что отец любит лошадей и сам является отличным наездником или, по крайней мере, был им? Она слегка наморщила лоб, и в памяти снова всплыл автограф на сборнике пьес.

— Я тут все гадала, сэр, — ей по-прежнему трудно было называть Роберта отцом, — кто такой Эдвард Гейтлинг.

Роберт от неожиданности поперхнулся и изо рта у него выплеснулась струя желтоватой жидкости. Она попала в Сэмюэла Эванса, и тот вскочил, вытирая лицо и рукав. При этом он бросил сердитый взгляд на Роберта. Тот с трудом отдышался и еще долго откашливался. Утерев лоб платком, он уселся в кресло и неуверенно посмотрел на Ленору.

— А почему ты спрашиваешь, девочка?

Ленора снова посмотрела в сторону дорожки, провожая восхищенным взглядом Красотку, которая проделывала разные фигуры, едва касаясь, казалось, земли копытами. Вспомнив наконец, что отец задал ей вопрос, Ленора оглянулась.

— Просто я натолкнулась на это имя в твоем сборнике пьес, и мне стало любопытно, кто это.

— Это один актер. Когда-то я был с ним знаком. Он... гм... надписал мне этот томик после спектакля.

— Ясно.