– Желторотик, ты прикончил её по неопытности, – улыбнулась Сильвия.

Он не ответил, у него буквально тряслись руки. Она достала из сумочки сигареты, протянула одну Валере, дала ему прикурить и прикурила сама.

– Сколько мне лет? – спросила она.

– Около сорока, – убедительно соврал Валера, уверенный, что на самом деле не меньше пятидесяти.

– Не ври мне, придурок, я же вижу, что ты врёшь. Никогда мне не ври. А то я тебе шею сверну. Посмотри на меня, желторотик, сколько мне лет?

– Ну, может, пятьдесят. – Валера не удивился вспышке грубости, он воспринимал это как часть игры, это случалось и раньше, особенно во время совокуплений.

– Нет, ты не угадал. Попробуешь ещё? – спросила Сильвия. – Можешь не пробовать, это бесполезно. Мне двадцать два года. Да, мой дорогой, я на три года младше тебя. Ты удивлён, у тебя много вопросов? Не нужно спрашивать. Все твои вопросы мне известны. Я происхожу из не совсем благополучной семьи. Папа был вором… Ему не повезло: когда он был на деле, в квартиру неожиданно вернулась хозяйка. Пришлось её зарезать. Она оказалась беременна. На восьмом месяце… Но ведь папа мог подумать, что она просто толстая. Он же был вором, а не акушером. Папу взяли. В тюрьме он почему-то повесился. Кто-то не захотел быть соучастником по такому делу. В газете написали, что он повесился от угрызений совести. А при чём тут совесть, она же могла его опознать. Да… А мама у меня фармазонщица. Разводит лохов. Я к ней не хожу, она меня боится… А когда я была маленькой девочкой, ко мне стал залазить через окно такой маленький чёртик. Мы с ним вместе играли. И я стала так расти, что мама от страха увезла меня в Краснодар. Там она продала меня знакомым азербайджанцам. Они меня посадили в «жигули», отвезли далеко в село какое-то и всю ночь насиловали. Я хотела ещё, но они уже не хотели. Потом меня отвезли к морю, посадили на корабль, и мы приплыли в Турцию. Там меня часто возили с места на место, поэтому они не сразу поняли, как я быстро расту. А когда меня стали отдавать обратно азербайджанцам, те не поверили, что это я. И стали требовать меня. А турки им говорили, что это я и есть, и что у меня внутри шайтан. И они были правы. Но те не поверили, и все очень долго стреляли. Потом турки закопали азербайджанцев в песок и увезли меня обратно.

Она опять закурила.

– Тебе интересно, желторотик? Интересно, я вижу.

– Может, это какая-то форма прогерии? – предположил Валера.

– Нет, при ней люди сразу начинают стареть, – ответила Сильвия. – А я, как видишь, просто живу быстрее. Я сильнее любого гиганта, я никогда ничего не забываю, всё, что читала, помню наизусть, всё, что слышала, тоже помню. Но за год я проживаю пять лет… Это не прогерия. Это не болезнь вообще. Я никогда ничем не болела.