Она повиновалась, хотя и оскорбленно. Всю дорогу они хранили молчание. Мери хотела его нарушить, но понимала, что сказать ей нечего. Балетти, казалось, полностью погрузился в свои размышления. Должно быть, все те же… Сегодня вечером ей не требовалось видеть сам костер, чтобы почувствовать себя приговоренной к сожжению.

— У меня много дел, — очнувшись от своих размышлений, просто заметил Балетти, когда они входили во дворец. — Встретимся за ужином, хорошо?

Мери дала ему уйти. Поднялась по лестнице, храня последние остатки гордости, но, закрыв за собой дверь комнаты, позволила выплеснуться своему смятению.

Перед тем как спуститься к ужину, она направилась к туалетному столику, чтобы поправить прическу. Взяла подсвечник, чтобы поднести его ближе к зеркалу, но чуть не выронила — так ее затрясло. Поспешно поставив подсвечник на столик, она впилась взглядом в букет, ожидавший ее прямо перед зеркалом.

Стебли крапивы служили оправой для розы из белого шелка. К розе была прицеплена записка. Мери развернула листок.

«Приколите ее к одежде, — прочла она. — Сегодня вечером. Только для меня».

За этим следовала подпись маркиза. К записке была приложена карточка — приглашение на праздник. Тот самый праздник во дворце Фоскари, о котором только сегодня упоминал французский посол.

Мери рухнула на кровать, отданная на растерзание своим демонам. Охваченная желанием и страхом одновременно. Раздираемая между желанием сопротивляться и желанием покориться. Она так и сидела в нерешительности, не двигаясь с места и не отрывая глаз от букета, пока не позвонили к ужину.

За столом Балетти ни единым намеком не обмолвился о празднике. Он затрагивал самые разные темы, заставляя ее говорить обо всем подряд, когда ее волновало только одно. Как обычно, ему удалось ее рассмешить, он был милым и галантным — что-что, а это маркиз умел.

Когда ужин закончился, и Балетти встал, чтобы отодвинуть стул и помочь Мери выбраться из-за стола, та спросила притворно небрежным тоном:

— В котором часу мы должны отправиться во дворец Фоскари?

— Будьте готовы к девяти часам. Гондольер вас туда отвезет.

У Мери сжалось сердце:

— Вы не поедете со мной вместе?

Устремленный на нее взгляд Балетти обжигал:

— Я с вами встречусь там. Чуть позже.

— Как я вас узнаю, маркиз? — испугалась она.

— Я вас узнаю. Разве этого недостаточно?

Она кивнула. Балетти наклонился и коснулся губами ее шеи, медленно поднялся к уху.

— Не опаздывайте, — взмолилась она. — Я этого не перенесу. Только не в этот раз.