Заметив пустой будуар, едва освещенный одной-единственной свечкой, Мери проскользнула туда и, встав у закрытого ставнями окна, попыталась успокоиться. И тут чья-то рука схватила ее запястье, завела руку за спину. Мери невольно застонала, маска упала на ковер.

— Залезай в кресло и встань на колени, — требовательно выдохнул ей в ухо маркиз.

Она и не слышала, как он вошел.

— Я ненавижу вас, — простонала она, исполнив, однако, приказание.

— А я люблю тебя, Мери. Люблю, как никогда не любил.

Приподняв ее юбки, он закинул их ей на плечи и овладел ею с мучительной неспешностью, заставившей ее сначала всхлипнуть, потом закричать в голос. Снова и снова. Дьявол победил.

Она ему принадлежала.

13

13

Клемент Корк вошел в кабинет господина Эннекена де Шармона, куда его провели, с тем же неприятным чувством, что и всегда. Посол стоял лицом к окну, выходившему в сад.

— Вы хотели меня видеть, — с притворной угодливостью произнес Корк.

Посол нехотя оторвался от созерцания мальчишек-рабов, резвившихся в саду, и повернулся к нему. Господин Эннекен де Шармон показался Корку подавленным и измученным. На руках посол держал щенка, которого равнодушно поглаживал.

— У нас неприятности, — отрывисто бросил он. — Большие неприятности, из которых надо как-то выпутываться.

— Я здесь именно для этого, сударь, — заверил его Корк.

— Форбен пожаловался французскому королю и дожу. Начато расследование — здесь, в Венеции. И на этот раз я уже ничем не могу управлять.

— Вы хотите, чтобы я свернул все дела?

— Нет, не хочу — проворчал посол. — Я не хочу, чтобы мне мешали забавляться, не хочу, чтобы мне мешали получать удовольствие, не хочу, чтобы мне досаждали, и не хочу, чтобы меня судили!

— Так чего же вы хотите, в таком случае?

— Хочу смерти шевалье де Форбена! — взорвался посол, топнув ногой.

Если бы он не был настроен так решительно, Корк посмеялся бы, глядя на то, как трясется и подпрыгивает эта заплывшая жиром бесформенная туша, стискивая щенка, который, отчаянно тявкая, безуспешно пытался высвободиться.