— Ты слышал разговоры насчет потрейского замка?

— Имперцы разместили там большое количество оружия и боеприпасов, — уверенно заявил Корнель.

— Это ложный слух. Его нарочно распускают, с тем чтобы заманить Форбена в ловушку. Он не должен этому верить. Его возьмут в клещи, и он не сможет выбраться.

— А ты откуда знаешь?

— Посол поручил мне этим делом заняться. Балетти поддержал — в намерении его провалить. Не только из стремления к справедливости, но еще и из-за женщины. Маркиз влюблен.

— В Мери, само собой, — проронил Корнель так, словно по-другому и быть не могло.

Корк внимательно посмотрел на приятеля:

— Мне кажется, ты побольше моего знаешь о ней. Я не ошибся?

Корнель тоже некоторое время пристально смотрел на Корка:

— А у твоего хозяина, у этого самого Балетти, руки не в крови?

— У Балетти? Если бы ты его знал, Корнель, ты бы и подумать такого не посмел бы. Это самый честный и бескорыстный человек, какого я знаю, он все делает для других. Как только тебе могло в голову такое прийти?

— Он связан с демонической женщиной, Эммой де Мортфонтен.

— Эмма, — повторил Корк с ненавистью. — Самая продажная тварь, какую я в жизни встречал. У нее есть одна вещь, которую Балетти хотел бы забрать, а у него есть то, что нужно Эмме. Они заключили перемирие, чтобы сообща ими пользоваться, но Балетти никогда не смог бы объединиться с этой тварью. Она дьявольски красива, и она — воплощение не менее дьявольского зла. Черт возьми, Корнель, — внезапно сообразил он, — уж не хочешь ли ты мне сказать… Неужели клад, за которым она охотится, тот же самый, что занимал и твою башку? А Эмма — и есть та женщина, из-за которой ты так убивался в Кале?

— Одно ты угадал верно, — ответил Корнель, полностью теперь убежденный в искренности друга. — Я действительно собирался отправиться на поиски того самого клада. Вот только оплакивал я Мери Рид.

— Мери? — еле выговорил Корк, которому изменил голос.

И Корнель рассказал ему все с самого начала.

* * *

Эмма де Мортфонтен с силой метнула хрустальную вазу в огромное окно своего кабинета в Дувре. Все, что стояло и лежало на ее письменном столе — перья, чернила, вазы и бумаги, — отправилось следом. Габриэль, ее слуга, сменивший в этой должности Джорджа, ворвался в комнату с пистолетом в руке, решив, что на хозяйку напали. И едва успел пригнуться, спасаясь от бронзовой статуэтки, которой Эмма, живо развернувшись всем телом к двери, запустила ему в голову. После этого Габриэль счел благоразумным удалиться, плотно прикрыв за собой дверь. И тут же вторая статуэтка со всего маху ударилась в притолоку.