Эмма снова завыла. Долгий крик, в котором не было ничего человеческого, взорвал давящую тишину, в которую весь дом погрузился, когда она впала в ярость.

Мери больше, чем когда-либо, была ее двойником. И Эмма, как никогда, ненавидела ее за то, что так любила. Как никогда хотела причинить ей боль. Пусть помучается. А Балетти пусть умоется кровавыми слезами, прежде чем сдохнуть.

Разразившись от отчаяния смехом гиены, она рывком вскочила и крикнула:

— Габриэль! Немедленно собери мои вещи! Мы едем в Венецию!

14

14

Вот уже два дня как Мери лихорадило и тошнило. Она знала, что не беременна, и решила, что недомогание вскоре пройдет. Вечером она легла в постель с неприятным ощущением, будто затылок у нее налит свинцом, и все тело болезненно ныло. Надо было бы сказать об этом Балетти, но весь тот день он казался ей таким озабоченным и рассеянным, что она не посмела его тревожить. Уснула мгновенно, ей даже показалось, будто она провалилась в постель и белые простыни затянули ее, словно трясина.

— Скорее, синьор, пойдемте к мадам Мери! — закричала с порога горничная, вломившись в мастерскую, где Балетти нередко занимался живописью.

Сунув кисти в стоявший рядом кувшин, маркиз бросился к двери.

— Она сегодня утром не встала с постели, и меня это удивило. Не в ее привычках отказываться от завтрака, — объясняла перепуганная служанка, еле поспевая за Балетти, который, задыхаясь, огромными прыжками взлетал по лестнице.

Ворвавшись в спальню, он тотчас отдернул полог кровати и в ярком утреннем свете отчетливо увидел смертельно бледное, изможденное лицо Мери. Положил руку на ее пылающий, мокрый от пота лоб. Мери еле слышно застонала. Балетти обернулся к девушке, в тревоге заломившей руки.

— Анна, вскипятите воду. Я сейчас приду к вам с лекарственными травами.

— Она опасно больна?

— Довольно опасно. Она без сознания. Слишком сильный жар. Мне надо выяснить, что она делала в последние несколько дней. Займитесь этим.

— Я спрошу Пьетро. Мадам Мери очень нравится с ним разговаривать.

Балетти кивнул и откинул одеяло с горячего и дрожащего тела Мери. Выслушал ее, ничего толком не поняв. Мери стонала и стучала зубами. Он разозлился сам на себя за то, что ничего не заметил, всецело поглощенный мыслями о письме, которое прислал Корк перед тем как отправиться к потрейскому берегу, где стоял имперский флот.

«Корнель рассказал мне всю правду о Мери Рид. Узнав то, что узнал я, вы будете потрясены так же, как был потрясен я сам. Не могу в нескольких строчках рассказать вам все, но позаботьтесь о ней как можно лучше, маркиз. Сами того не зная и не желая, вы обрушили на нее худшую кару, какую можно выдумать. Вскоре вы все узнаете. Молю вас, берегите ее. В том, что касается Форбена, все улажено, как вы того хотели».