— А тебе? — спросил Корк, усаживаясь на прежнее место.

Корнель пристроился рядом. Свечка теперь стояла между ними.

— Помнишь, в Бресте? Как мы были служками в церкви и как аббат искал нас, чтобы мы исполняли свои обязанности?

— Еще бы, черт возьми, мне этого не помнить! Мы дрожали от страха среди надгробий, но уж лучше было прятаться среди этих лежащих фигур, чем отбывать повинность.

— Вот там-то мы в первый раз и поживились.

— Вот там-то мы и поклялись стать пиратами.

Корнель вздохнул. В его памяти всплыли те же картинки, что и у Клемента Корка. Потайная лестница в нефе, маленькая подземная часовня — и шкатулка. Шкатулка, наполненная испанскими дублонами и стоявшая рядом со скелетом, все еще сжимавшим копье. Сначала они завопили от страха, потом, дрожа, прижались друг к другу, а затем, успокоившись, решили сделать это помещение своим логовом. Позже Корк стал пиратом. На пути Корнеля встретился Форбен — только потому, что отец был матросом на его судне и пристроил туда же сына. Дороги друзей, так долго бежавшие рядом, разошлись, и снова они встретились лишь в Кале…

— Помнишь, я рассказывал тебе про одну женщину и про сокровища? Перед тем как ты отправился к Средиземному морю? — нарушив молчание, произнес Корнель.

— Та распоследняя тварь, которая бросила тебя и умчалась искать клад в одиночестве? Оставив тебя в полной растерянности и недоумении? Да, помню. Похоже, ты от этого оправился. Что, опять началось?

— Отчасти, — сказал Корнель. Ему хотелось выложить старому приятелю все, но прежде надо было решить, можно ли ему доверять. — Ты в самом деле работаешь на посла? — спросил он.

— И да, и нет. Я действительно стал его подручным, но лишь для того, чтобы вернее его устранить. Я помогаю одному патрицию, который хочет раскрыть все эти махинации, а для этого ему требуются доказательства.

— Балетти?

Корк удивленно на него уставился:

— Ты что, его знаешь?

Корнель кивнул:

— Ты раньше любил золото, поживу и женщин, Клемент. Запах крови, насколько я помню, тебе не нравился.

— Это по-прежнему так. Вот потому я и пришел предупредить вас о том, что против Форбена готовится заговор.

— Заговор? — переспросил Корнель, отложив на потом то, что намеревался сказать.

— Посол обижен подозрениями твоего капитана. У дожа, которого поощряет к тому Балетти, тоже появились сомнения, хоть он и делает вид, будто до всего этого не снисходит.

— Форбен и правда что ни день пишет Эннекену де Шармону и удивляется, что тот остается ко всему слепым и глухим.