Угодливо подчиняясь правилам монастырской жизни, Энн все более пристально интересовалась здешним повседневным распорядком: следила за тем, как подъезжали и отъезжали повозки, снабжавшие монастырь всем необходимым, запоминала, в какие дни и часы поставляют припасы, присматривалась к торговцам. Словом, узнавала все, что могло пригодиться ей, чтобы осуществить свой замысел.

И, присоединяя свой голос к хору монахинь, она думала об океане, о котором так часто грезила. Он в еще большей степени, чем прежде, сделался для нее символом свободы.

* * *

— Но я же не виноват, Эмма, — усмехнулся Габриэль, когда та пожаловалась, что не смогла увидеть Энн. — Я пообещал тебе только открыть, где прячут девчонку, отнюдь не способ вытащить ее оттуда.

— Я тебя ненавижу! — выкрикнула она, рванувшись к нему.

Габриэль мстительно перехватил ее руку и, притянув Эмму к себе, пылко поцеловал.

— Болтай поменьше, — посоветовал он, — не то могу прогнать тебя отсюда.

— Убью тебя к чертям, если ты это сделаешь!

— Это не вернет тебе твоего имущества, красавица моя. Мы не женаты. Я дарую тебе привилегию внешне сохранять прежнее положение в обществе. Никто не знает, что отныне я — твой хозяин. Но я нисколько не постесняюсь перестать разыгрывать из себя лакея.

— Хорошо, — вздохнула она. — Что ты мне предложишь, раз уж так гордишься тем, что решаешь все за меня?

— Пригрозить Кормаку, добившись тем самым разрешения навестить его дочь.

— Он мне откажет.

— Никогда! Ты прекрасно сумеешь его убедить, как только он достоверно узнает, что ты ее нашла.

Эмма кивнула. Только оттого, что она смогла приблизиться к Энн, пусть и не увидела ее, ей уже стало легче. Как ни странно, шаткое положение тоже действовало на мадам де Мортфонтен благотворно. Отняв у нее все и унижая ее гордыню, Габриэль вернул ей жажду завоевания, которую Эмма, как ей казалось, утратила. Она еще сможет начать все заново, если ее подручный и впрямь решит от нее отделаться. Но вот в это она не верит! Что бы там Габриэль ни говорил, Эмма убеждена в том, что слуге нравится его власть над ней, а уж тем более — непреодолимое влечение, которое она к нему испытывает…

Она неохотно отстранилась от Габриэля.

— Отвези… Можешь отвезти меня к Кормаку? — попросила женщина, еще совсем недавно приказавшая бы ему это сделать.

— Похоже, ты начинаешь понимать, — похвалил Габриэль, быстро направившись к двери, чтобы услужливо распахнуть ее перед Эммой.

28

28

Все до единой монахини собрались к вечерней мессе.