Он снова обалдел:

— Тысяча чертей, да кто ж ты такая? Посланница дьявола, которой поручено собирать души?

— Мой отец изнасиловал меня и запер в монастырь, чтобы скрыть свой грех. Я сбежала оттуда и хочу освободиться из-под его власти. Но так, чтобы не жить с тем, кого он выбрал мне в женихи. Я не хочу снова подчиняться, теперь уже мужу.

— А кто он такой, твой отец — такой могущественный?

— Уильям Кормак.

На этот раз кувшин все-таки упал и разбился.

— Ты дочка плантатора Кормака?!

Энн кивнула. Их взгляды скрестились, и парень попятился.

— Послушай, ты красивая и имеешь причины для злопамятства, согласен, но мне-то зачем в это впутываться? У меня нет ни малейшего желания иметь дело с таким влиятельным человеком. Через два часа мы снимаемся с якоря. Найди себе другую добычу, мисс Кормак.

Энн, рванувшись вперед, загородила парню дорогу. Она могла бы найти другого, но этот успел ей понравиться. К тому же наверняка побег уже обнаружили, и торговца не замедлят спросить о том, куда он отвез бочки. А в этом наряде она слишком заметна.

— Если не хочешь на мне жениться, так хотя бы помоги мне.

— И что я с этого буду иметь?

Энн задумалась. Ей нечего было ему предложить.

— Поцелуй, — сказала она наконец.

Парень со вздохом ее отстранил.

— Этого мало. Не хватит даже, чтобы возместить убытки — вино-то я пролил.

Энн заметалась в тоске, не зная, что предпринять. Машинально потянулась к изумрудной подвеске, сжала ее в кулаке.

— Вот… — мучительно выговорила она, — если согласишься мне помочь, я отдам тебе вот это.

Энн разжала руку. Матрос поднял светильник повыше, изучил подвеску и, оценив размер изумруда, произнес:

— Ты, стало быть, и впрямь попала в отчаянное положение.