— А должен напоминать?

— Да. Если ты готова последовать за мной и доверять мне, я тебе расскажу. Я тебе все расскажу.

— Никогда и никому я так не доверяла, как тебе! — воскликнула Энн. — Рассказывай.

— У меня сейчас недостаточно времени для этого. Рекхем запретил мне близко к тебе подходить. Если он снова застанет нас вместе, то, боюсь, приведет свои угрозы в исполнение. Найдем на острове способ от него ускользнуть. Я не хочу потерять тебя, Энн. Слишком велика моя вина, я должна заслужить прощение.

— Мери! Энн! — прервал их смертельно побледневший Харвуд. — По-моему, вам пора расходиться. И поскорее.

Они обменялись взглядами. Вид у Харвуда был испуганный донельзя. Обе пиратки бросились на палубу. В ту же минуту рядом с бортом тихо остановился шлюп.

— Черт побери! — выругалась Мери. — Это флаг Вудса Роджерса.

Энн и Мери устремились к люку, ведущему в трюм. Рекхем поднимался им навстречу. Не успев испепелить женщин взглядом, он содрогнулся, услышав окрик из рупора:

— Говорит Джонатан Барнет. Я состою на службе у губернатора. Назовите себя, на «Уильяме»!

— Я — Джон Рекхем, с Кубы! — крикнул капитан, пока Мери с Энн, перегнувшись через край люка, безуспешно пытались разбудить пьяных.

Только Харвуд побежал на батарею и принялся заряжать пушку.

— Сдавайтесь мирно, капитан Рекхем, или мне придется вас потопить!

Рекхем не успел ответить — ядро полетело в сторону «Маджести», и грохот выстрела наконец-то разбудил упившихся матросов. Те вроде бы даже потянулись к своему оружию.

Энн заорала на них:

— Встаньте, если вы мужчины! Деритесь!

Никто и не подумал.

Мери подскочила к леерам и увидела, как уходит в море «Реванш». Эти сукины дети бросили их, оставив у них на борту Фертерстона, который явился пьянствовать вместе с Рекхемом.

Она повернулась к Энн. Та, взбешенная и доведенная до отчаяния патологическим безразличием матросов Рекхема, только что разрядила свои пистолеты в двоих из них, надеясь хоть так расшевелить пьяниц. Ничего не вышло, и ко всему еще в ответ на безнадежную пальбу Харвуда пушки «Маджести» теперь поливали шлюп сплошным огнем. Фок-мачта надломилась с сухим треском, пошатнулась, потом рухнула, накренив шлюп. Рекхем горестно оглядел разорение, к которому привела его дурацкая гордость. Они пропали. Взяв рупор, он прокричал, обращаясь к Джонатану Барнету, просьбу о пощаде.

Мери в ярости бросилась к Энн. Их взгляды, полные одинаковой решимости, встретились.

— Никогда! — хором произнесли они.