Ветер тут же обжег лицо. Казалось, стало еще холоднее. Она пожалела, что не взяла с собой шарф и, надвинув капюшон на самый нос, пошла к автобусной остановке. Вызвала такси и уже через несколько минут грелась в теплом салоне. Глаза слипались, из колонок доносились звуки шансона. Глядя в окно на вечерний город, Лиза думала о Максе. Обида не отпускала. Каждый раз, когда она вспоминала, как он накинулся на нее с обвинениями, горло сдавливало, а в груди начинало неприятно ныть. Может быть, именно поэтому она и не хотела разговаривать о произошедшем: боялась, что не сдержится, что опять будут слезы. А ей надоело плакать при нем, надоело показывать свою слабость. Он много раз делал ей больно, но сейчас почему-то было больнее обычного. Наверное, потому, что обвинения оказались настолько незаслуженными, что она никак не могла прийти в себя.

Вернувшись в гостиницу, Лиза поняла, что устала. Пока ходила по улице, холод не давал расслабиться, а в машине ее разморило. Хотелось горячего чая, но желания сидеть в кафе не было, и она попросила чайник у дежурного администратора. Еще утром, по пути на тренировку, она купила плитку горького шоколада и теперь, заварив чай, устроилась на постели. Но допить чай Лизе так и не удалось: настойчивый стук в дверь заставил ее вынырнуть из своих мыслей и подняться. На пороге стоял Самойлов.

- Пустишь? – серьезно спросил он, посмотрев на нее.

Она немного помешкала, но все же отступила вглубь номера, предоставляя Максу возможность самому закрыть за собой дверь. Он прошел за ней в комнату, скользнул взглядом по постели, на которой лежала разломанная на кусочки шоколадка, заметил чайник на столе, но ничего не сказал. Лиза ждала. Стояла и смотрела на Самойлова, пока тот собирался с мыслями.

- Лиз, если так будет продолжаться, ничего хорошего не получится, - наконец произнес он и посмотрел ей в глаза. Она отвернулась. От его взгляда становилось не по себе, почему-то она чувствовала себя неуютно. – Давай заканчивать. Нам завтра кататься, а так ничего дельного не выйдет. Прости меня. Я знаю, что обидел тебя тогда. Прости. Сам не понимаю, что на меня нашло.

Меркулова упрямо молчала. Нужно было что-то ответить, а она не знала, как поступить. Макс был прав: пора завязывать. Кататься в такой атмосфере они не смогут. Но и отпустить у нее не получалось. Пыталась, но не выходило. В сердце льдинкой засела обида, мешающая дышать.

- Ты мне скажи, Макс… - напряженное молчание нарушил ее тихий, чуть сдавленный голос, - за что ты так? Неужели ты думаешь, что я… что я действительно могла бы так… придумать что-то подобное? Разве я хоть раз дала повод так думать?