Тихо ступая по коридору, она прошла в кухню, подогрела молоко и налила в высокий стакан. Теплое молоко приятно грело руки, пока она задумчиво смотрела, как на стекло падают снежинки. Ветер крутил их и кидал в окно, а они опускались на небольшой выступ по ту сторону стекла. Лиза положила руку на живот и погладила пальцами чуть ниже пупка. Накрыла живот ладошкой. Глаза смотрели сквозь темноту ночи, а мысли были далеко.

- Ты почему не спишь?

Голос прозвучал неожиданно, но Лиза не испугалась. Обернулась и посмотрела на Макса. Тот сразу заметил и стакан в ее руках, и ладонь, лежащую на животе.

- Пить захотелось, - ответила она.

Макс смотрел на нее с каким-то подозрением, но она не могла понять почему.

- Все в порядке? – поинтересовался он, не сводя с нее внимательного взгляда.

И до Лизы вдруг дошло. Она убрала руку, сделала глоток молока.

- Да, - посмотрела она ему в глаза. Взгляд у нее был болезненный и грустный. Она вообще была задумчивая, совсем не похожая на ту девушку, которой он видел ее еще несколько часов назад, девушку, которая с запалом доказывала ему, что она – лучшая. – Или тебя что-то конкретное волнует?

- Да так, - Самойлов хмыкнул уголком рта. Лиза отпила молоко, ожидая, пока он продолжит. Он правильно понял ее прямой взгляд и не стал тянуть. – Мне проблемы не нужны, Лиз. Мы с тобой уже об этом говорили. Я надеюсь, ты не забываешь пить свои таблетки?

- Не забываю, - неспешно отпив еще молока, ответила она.

Облизнула губы и сделала еще глоток. Старалась казаться спокойной, хотя внутри была пустота. Такая темная-темная, пустая-пустая, темнее, чем ночь за окном. В этой ночи мелкими крошками в окно хотя бы стучался снег, а у Лизы в душе сейчас был кромешный мрак. И даже от стакана, который она держала в руках, уже не исходило тепло. Только самые синие на свете глаза обжигали холодом до костей, и собственное сердце, казалось, разгоняло по венам что-то мерзлое, похожее на ошметки талого снега, может быть, именно того, что сейчас бился в стекло за ее спиной.

Лиза обошла Макса и скрылась в своей комнате. Села на кровать и вновь почувствовала тепло, исходящее от стакана. Но оно уже не грело. Допила молоко и забралась под одеяло, укуталась до самого носа. И хорошо, что не пошла к нему. Потому что… потому что просто не нужно.

Несколько минут Макс простоял у окна. Крупинки снега бились в стекло и падали на выступ за окном. Он думал о Лизе. Кажется, он снова обидел ее. Не стоило говорить про таблетки, да и вообще… Их ребенку уже могло быть… шесть лет. С ума сойти. Он опустил голову, громко выдохнул и отошел вглубь кухни. На плите стояла кастрюлька с остатками молока. Самойлов допил его в пару глотков и поставил кастрюлю в раковину.