– Лиска не появлялась? – Кармель отпила холодный сок, поморщилась. Кошка выпрыгнула из «Нивы», как только машину поставили на стоянку во дворе дома, и помчалась в сад.

– Появлялась. Принесла тебе угощение. Там на ступеньках лежит.

Кармель открыла входную дверь. На серой глянцевой плитке валялась крохотная мышка.

– Это мне на одни зуб, – улыбнулась Кармель. – Лиска теряет хватку.

Потом они ели пиццу, беседовали. Около десяти вечера Кармель сослалась на усталость и отправилась к себе.

На следующее утро, спустившись на кухню, она обнаружила родителей и Никиту, беседовавших довольно бурно. Бедный парень как мог отбивался от настойчивых расспросов матери.

– Наконец-то. – Мать обняла Кармель, чмокнула в щёку. – Мы тут пытаем молодого человека и ничего путного не можем добиться.

Натан Михаэлевич прижал дочь к груди.

– Да уж Никита отвечает уловками, словно партизан на допросе. Мы только и смогли узнать, что лето ты провела в Смоленской области. Он сказал: сама всё объяснит. Так что, дочь, слушаем.

Кармель уселась за стол.

– А у вас есть время? Быстро рассказать не удастся.

Ася Ивановна занервничала:

– Что ты натворила. Да, совсем забыла, милиция трижды запрашивала сведения о тебе в институте. Секретарь звонила.

Кармель решила поведать родителям всю историю с самого начала: с приезда в Захарьино. Когда она закончила рассказ, родители с потрясённым видом молчали минуты две.

– Это правда? – только и смогла вымолвить Ася Ивановна. – Почему сразу не рассказала нам?

Кармель допила чай и вытерла губы салфеткой.

– А вы бы отпустили меня? Просто поверив на слово. Катю и Эйтан не видел, только слышал.

Натан Михаэлевич согласился. С доводами дочери.

– Не поверили бы. Уговорили бы лечь в клинику, полечиться. Значит, сейчас вы хотите выкопать остальные кости Кати и захоронить в могиле вместе с останками Ивана?