Двор деда Ефима украшала ровная зелёная травка. Кармель повеселела, это означало: старик недавно косил траву. Они беззвучно открыли калитку, хорошо смазанные петли не пискнули.

– Дедушка Ефим, – громко позвала Кармель.

На её крик из двери дома выглянула баба Лиза. Приложив ладонь к глазам, попыталась разглядеть гостей. Кармель радостно вскрикнула и кинулась обнимать старушку. Девушке она показалась ещё более худой и сухонькой, почти невесомой.

– Эт самое, Кармелька, ты что ли?

– Я, я бабушка Лиза. А мы тут вам гостинцы привезли.

– Кто тут нас проведать решил, – раздался рокочущий басок деда Ефима.

Кармель бросилась и ему на шею.

– И я рад тебя видеть, – дед Ефим обнял девушку, не касаясь её спины ладонями. – Кроликов кормил. Руки зазеленил, помыть надо, а то выпачкаю тебя, – пояснил он, отстраняясь.

Кармель всхлипнула, глаза наполнились влагой. Этот мгновенный переход от бурной радости к слезам насторожил старика. Он нахмурил брови и внимательно посмотрел на гостью, потом на пришедшего с ней молодого мужчину.

– Никак не признаю. Вроде видел тебя раньше…

– Я Никита, внук вашего друга Ивана.

– Точно! Мальчонкой сюда приезжал. Рыбалили вместе.

Баба Лиза всплеснула худенькими ручками.

– Эт самое. Чего ж мы стоим? Пойдёмте к столу. Там под навесом за домом не так ветер стрижёт.

У Кармель на языке крутился вопрос о бабе Ане, но она отчего-то побоялась его задать. Дед Ефим протянул ей большую эмалированную кружку с водой. Она слила, старик, фыркая, умылся, пригладил мокрыми руками седые волосы. Когда гости привели себя с дороги в порядок, баба Лиза усадила их на лучшие места. На попытку Кармель помочь, замахала руками.

– Чай не калека, справлюсь.

На столе появилась окрошка, холодное мясо, нарезанное тонкими ломтиками и миска с жёлтой густой сметаной. Кармель, показав на мясо, поинтересовалась:

– Это кролик?

Дед усмехнулся.

– Он самый. А как твой Апельсин?