Никита кивнул.

– Вы всё правильно поняли. Я сейчас помогу Кармель разгрузить машину, и мы отправимся в Захарьино, потом в Благодатный. Оттуда сразу в Шахты. Кармель хочет завершить дело.

– Благодатный. Красивые места. В детстве я там часто гостила у бабушки, – вспомнила Ася Ивановна. – Там кто-то остался?

– Две бабульки и всё. Хутор вымер.

– Я знала, что так будет. Да места красивые, но кому охота жить у чёрта на куличках, топить печь, таскать воду с колонки во дворе и зимой морозить попу в дощатом туалете на улице. Я как вспомню деревенскую жизнь, так ностальгия и пропадает. Нет, не скучаю по деревенской идиллии, я от неё бежала со всех ног.

Кармель усмехнулась.

– Не все уехали из Добринки и Благодатного за городскими удобствами. Мам, ты извини, но не стоит судить по себе. Люди уехали потому, что не стало работы, закрыли школы, детские садики и медпункты.

Ася Ивановна с удивлением посмотрела на дочь.

– Раньше ты об этом не задумывалась. Интересно, каких идей ты ещё нахваталась, пока была вне дома.

Натан Михаэлевич взглянул на Кармель с одобрением.

– Неужели моя девочка стала думать не только о нарядах.

Кармель обиделась.

– Можно подумать, я ничем путным не занималась и мечтала лишь о тряпках.

Никита скрыл улыбку, опустив голову.

Натан Михаэлевич чуть ехидно произнёс:

– Ну почему же, занималась, тратила время на развлечения. – Он допил кофе и поднялся. – Учёба давалась тебе легко. Никаких усилий для этого ты не прилагала. Ну-ка, дочь, вспомни, ты бралась за какое-нибудь полезное или нужное дело?

Кармель вспыхнула. Лицо пошло пятнами, на глаза выступили слёзы.

– Раньше вы не упрекали меня. Я училась и тогда еще не нашла занятие по душе.

– А сейчас нашла? – Отец бросил салфетку на стол. – Нам пора. Дочь, будь осторожна в дороге. И не забывай звонить.

Родители были на полпути к входной двери, когда Кармель громко заявила: