— Так в чем же дело? Давайте сядем на трамвай. И погреемся, и покатаемся.

Честно говоря, мне уже все равно: на трамвай — так на трамвай. Слава Богу, вечером они почти пустые. А самое удачное — отсюда есть маршрут почти до нашего дома. Сейчас дождемся нужной марки, а потом я попрощаюсь и — адью. Ищи, художник, себе новую музу.

В вагоне, и правда, было теплее. Мы устроились на свободных сиденьях. Я полезла в сумку за кошельком.

— Жанночка, ну что это вы? Вы меня обижаете.

А в самом деле, что это я? В конце концов, я, как-никак, с кавалером еду. В кафе не пригласил, так хоть на трамвае покатает.

— Да, Леня, извините, я по привычке.

Кондукторша медленно приближалась, соблюдая плату за проезд сидящих впереди пассажиров. Вот уж у кого работа — не позавидуешь. Весь день — на ногах, весь день — в толпе, весь день выслушивать мат и ругаться самой, при этом запоминать, кто зашел, а кому уже продала билетик на предыдущей остановке…

Когда тетка поравнялась с нами, Леонид наклонился ко мне:

— Смотрите, Жанночка, вот здесь я учился в школе.

Я машинально выглянула в окно. Я хорошо знаю эту местность. Нет здесь никакой школы. Кондуктор тем временем, не обратив на нас внимания, прошла мимо.

— Кто еще не оплатил проезд?

— Где?.. А…

— А я — специально, — Леонид довольно ухмыльнулся. — Не заметила. Вот и хорошо. Так о чем мы говорили? Будете моей Музой, Жанночка? Я так истосковался по Любви, по Женщине. Я напишу ваш портрет. Я уже вижу его. В вихре снежинок. Или нет — в весенних цветах.

— В стиле сюрреализма?

— Ну вот, вы смеетесь надо мной? Нет, если хотите — в лучших традициях классики. Согласны? Куда же вы встаете?

— Леня, сейчас моя остановка. Я приехала.

— Подождите, а когда мы снова встретимся? Давайте завтра?

— Завтра — рано. Я очень замерзла. Боюсь, что простудилась.

— А вы оденьтесь потеплее. Только и всего. Я вам позвоню, и мы договоримся. Какой ваш номер?

— Я сама вам позвоню. Говорите быстрее, а то выйти не успею.