Ульяна отстранилась и недоуменным взглядом замерла на его переносице. Прокрутив в памяти услышанное, она посерьезнела, а внутри замерло в ожидании чего-то тревожного. Ей показалось, что она что-то не расслышала, но то очевидное, что пришло на ум, было слишком абсурдным. Она никогда не могла и представить, что он такое предложит.

Столько противоречивых мыслей и сомнений заполонили опьяненное сознание Ульяны, что она смятенно тряхнула головой и снова посмотрела в его лицо. «Или я не понимаю тебя, или ты пьян от секса и не соображаешь, что говоришь…»

Они долго всматривались друг в друга и молчали. Но Кирилл не был одурманен, он был трезв. Он приподнял ее за бедра и снова насадил на твердый член, чтобы ярче чувствовать себя внутри нее, а потом помассировал ее упругие ягодицы. Недотрога растерянно моргнула, а он провел носом по ее подбородку и тем же серьезным тоном спросил:

— Трех недель хватит на подготовку?

Ульяна мгновенно отрезвела и отклонилась назад на вытянутых руках.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — потеряв голос от волнения, просипела она.

— Вполне…

— Тогда ты не соображаешь, что говоришь, — с тревогой возразила она.

— Пока ты на мне, с адекватностью проблемы, но твой диагноз не заслужен, — вскинув одну бровь, лукаво ответил Кирилл, поглаживая ее поясницу и направляя движение под нужным углом.

Ульяна опустила глаза, отчетливо чувствуя, что это начало конца. Волшебство испарилось, и все рушилось, а она не была к этому готова, еще не насладилась им. «Зачем он так со мной? Что за извращенное желание так издеваться над чувствами? Моральный садист!»

— Не порти секс, — напряженно ответила она, и попыталась его поцеловать, чтобы самой отвлечься, но тот не позволил этого, крепко ухватив ее за волосы на затылке.

Ульяна начала активно двигаться вперед-назад, чтобы отвлечь его, но почему-то стало не по себе, и все это действие показалось нелепым, ставшим чем-то механическим. Когда она попыталась отстраниться от него, Кирилл жестко надавил свободной рукой на ее бедра и не дал сдвинуться с места, заставляя посмотреть на него.

— Ты знаешь, я шутить не умею! — настойчиво проговорил он, и в его голосе совсем не осталось нежности.

— Ты и любить не умеешь! — сорвалось с ее губ.

Эти слова ослабили его хватку. Ульяна поморщилась и оттолкнулась от него, будто ей было больно и противно. И Кирилл дал ей освободиться. Она сползла на край постели и завернулась в одеяло.

Кирилл недовольно посмотрел на влажный член, который остался неудовлетворенным, и сполз спиной на подушку. Яростно выдохнув скопившееся в груди напряжение, он прикрыл глаза предплечьем и умолк. «Что я должен ей сказать? В любви признаться? Идиотизм! Взрослая женщина, слабоумием не страдает. Зачем все эти лишние слова? Неужели не видит, не чувствует, что я хочу ее?!»