— Боже, Ксю… — в принципе все, что я сумела тогда из себя выдавить, не веря ни своим глазам, ни тому, что это действительно не сон. Не знаю, сколько бы я простояла так в дверном проеме с ошалелой физиономией, не затащи меня Лунева насильно в свою квартиру за руку практически с ходу.

— Кто это за сволочь? — вторая фраза вырвалась у меня уже внутри прихожей, пока Ксюха торопливо запиралась на все замки и пару раз между делом посмотрела в глазок на площадку общего этажа с несвойственной ею паранойей.

— Надо повесить будет видеокамеру, как при входе в подъезд. Видела такие несколько раз по телевизору, с ночной съемкой. Сразу видно кто стоит под дверью, да и вообще кто шастает весь день по площадке. — моего последнего вопроса она явно не расслышала. Или сделала вид, что не расслышала, пребывая всю последующую минуту только на своей волне. И это мне тоже совсем в ней не понравилось. Хотя больше всего мне не нравился ее вид.

Не смотря на чистую домашнюю одежду, выглядела она вообще не пойми на что похожа. И дело вовсе не в нескольких синяках на ее лице (которые, кстати, еще не посинели, а только-только начали проступать багровыми пятнами на ее скулах, подбородке и кое-где на горле). Вся какая-то всклоченная или просто взвинченная и не дать ни взять похудевшая за один присест килограммов на пять, не меньше. Никогда не видела, чтобы люди так резко теряли свое лицо, да и себя, по сути, тоже. Правда, не похожа она была по поведению и на жертву насилия, что тоже не являлось главным показателем. Каждый реагирует на подобные вещи по-разному, в пределах своих психических возможностей.

— Тебе ведь сегодня никуда не надо? Твой папик не станет тебя выдергивать в срочном порядке, как я только что, посреди ночи? Потому что я сегодня не смогу оставаться одна в этой квартире, как и спать. — Лунева переключилась на меня с дверей, как говорится, не отходя от кассы. Я лишь успела за это время снять с себя демисезонную куртку и теперь разувалась, с опаской поглядывая на все ее метания, пытаясь определить на вскидку, насколько она вообще была сейчас адекватна. Но, кажется, с моим приходом ее немного попустило. А может она уже успела наглотаться успокоительного (или еще чего)?

— Я останусь с тобой, сколько не попросишь. Но и ты должна будешь мне все рассказать, потому что мне совсем не понравилась твоя фраза, о том, что произошедшее с тобой связано почему-то со мной.

К тому же я поняла, чем таким странным в своем поведении она сумела меня напугать очень и очень сильно. Ксюха не только выглядела резко похудевшей и неестественно осунувшейся, в ее руках ничего из съестного не наблюдалась, и она сама в этот момент НИЧЕГО не ела и не грызла.