И в этот раз было все так, как должно быть, между изголодавшимися друг по другу любовниками. Бесстыдные ласки, властные захваты и хриплые стоны, поцелуи от которых моя вагина едва не кончала, а кожу буквально сжигало эрогенным током сумасшедшей эйфории. Так что, когда Глеб в меня вошел резко, грубо, жестким ударом каменного члена, я не словила в тот же момент оргазма только из-за того, что его перекрыло нежданной вспышкой режущей боли. Только беспомощно задохнулась и вскрикнула, прямо под насильственным вторжением языка мужчины в мой рот и не менее болезненных сжатий его пальцев на моей груди и ягодице. Дополнительная стимуляция похотливой грубости, от которой меня трясло не меньше, чем под нежнейшим скольжением его ладоней по всему моему телу. Так что да, его Тьма оказалась не такой уж и изысканно мягкой. Хотя другой в эти минуты я и не хотела.

Более того, боль меня не остановила, утихнув до сладкого жжения и очень быстро сменившись куда острыми ощущениями нарастающей истомы и ненормального возбуждения. Я сама еще бесстыдней перед ним раскрылась, толкаясь навстречу и вбирая в себя на всю длину его немаленький член, вскрикивая при этом еще громче и окончательно теряя контроль над собой и собственной похотью. Тут уж действительно проще свихнуться, поскольку пережить такое просто нереально. Особенно когда чужая Тьма поглощает и затягивает своими ненасытными недрами, превращая твою жалкую сущность и развратную плоть в неотъемлемую часть себя. Я, наверное, так его и ощущала, продолжением не себя, а его самого, нервными окончаниями его вбивающегося в меня фаллоса, наполняющего мою грешную плоть каждым ударом-толчком жгучими вспышками запредельной истомы. А от его сминающих объятий, от неподъемного пресса его мощного тела меня пронимало не меньшим наслаждением, на грани бесчисленных миниоргазмов под кожей и в голове. Так что не удивительно, что меня так скоро вынесло, и я кончила не менее бурно, чем на столе в сессионной комнате, излившись очередным струйным оргазмом. И кончала так же бурно и долго, если не сильнее, пока еще хватало чужой воли и власти удерживать меня на тонких гранях нашего обоюдного безумия. Пока не пережила всеми эрогенными клетками воспаленной плоти сокрушительную мощь мужского оргазма, от которого получила не менее блаженную агонию, чем от собственного.

Кажется, я тогда умерла, всего на несколько микромгновений, потому что невозможно выжить под таким смертельным напором не только своего, но и чужого сумасшествия. Но и последующее за этим воскрешение оказалось куда умопомрачительным. Вздрагивать, постанывать и растворяться всем своим естеством в том, кто стал средоточием моего нынешнего бытия — поглотившей меня черной дырой… моей любимой Тьмой.