– Это ваших рук дело, – категорично заявила Мэл, опережая его вопросы.

– Ты чего такая злая? – удивился он.

– Я ездила к Андерсонам. И видела, как Лилли кормит ребенка грудью.

– А, – лишь хмыкнул Док и обошел ее, прихрамывая, чтобы сесть за свой стол. Очевидно, его снова одолел приступ артрита.

Она оперлась руками о столешницу и уставилась ему прямо в лицо.

– Вы ни разу не звонили в социальные службы.

– Не видел в этом необходимости. За ней пришла ее родная мать.

– Что вы планируете делать со свидетельством о рождении?

– Что ж, когда все слегка устаканится, я подпишу его и поставлю дату рождения.

– Док, ты не можешь покрывать это дерьмо! Этого ребенка бросили! Несмотря на то, что ее мать вернулась за ней, это все равно может считаться преступлением!

– Успокойся. Лилли просто немного разволновалась. С ней сейчас все в порядке – я за ней приглядывал.

– По крайней мере, вы могли бы сказать мне!

– А, вот почему ты так завелась? А что я должен был сделать – схватить ребенка и сдать властям? Эта женщина готова была повеситься – и оказалось, что ей просто нужно немного времени, чтобы остыть и прийти в себя.

– Ей следовало обратиться к врачу.

– Ой, слушай, Лилли всегда рожала на дому. Она пришла бы ко мне, если бы плохо себя почувствовала. Дело в том, что если бы Лилли появилась раньше, я бы настоял на том, чтобы ее осмотреть, на всякий случай. К тому времени, когда она пришла в себя, стало очевидно, что ее здоровью ничего не угрожает.

Мэл окончательно вышла из себя.

– Я не могу так работать! – воскликнула она. – Я здесь, чтобы оказывать качественную и надежную медицинскую помощь, а не бегать по кругу, пытаясь угадать, что вы задумали!

– Тебя разве кто-то об этом просил? – огрызнулся он в ответ.

На мгновение Мэл задохнулась от возмущения. А потом выкрикнула:

– Вот дерьмо!