Она проглотила это, заставив себя ослабить натянувшиеся нервы. Ее осенила мимолетная мысль: «Боже, что мне делать, если он порвет со мной из-за этого?».

– Я иду к тебе в комнату, – твердо произнесла она. – И буду ждать там, пока ты не придешь. Я все сделаю и постараюсь убедить тебя, что мы нужны друг другу. Особенно сейчас.

Он еле заметно кивнул, поэтому Мэл встала со стула и прошла через подсобку к его жилищу. Оказавшись одна, она не смогла сдержать слез. Они ручьем хлынули по ее щекам.

«Он считает, что я потрачу остаток жизни, объясняясь с покойным мужем, извиняясь за свои чувства к Джеку. Именно этим я и занималась – что еще он мог подумать? Он не поверит мне, если я скажу ему, что это неправда, что на самом деле все совсем не так. Хотя это произошло всего раз – из-за шока, усталости и эмоционального перевозбуждения, в котором я сейчас нахожусь».

Мэл сидела в большом кресле посреди его комнаты, вспоминая ту ночь, когда она точно так же сидела здесь, промокшая насквозь под дождем, а он осторожно раздел ее, обтер полотенцем и уложил в кровать. Несомненно, именно тогда она поняла, что существует человек, с которым можно завязать отношения, пускай даже довольно долгое время она не могла себе в этом признаться. Сделав УЗИ, она была уверена, что забеременела той самой ночью. Джек сделал так, что она раскрылась и явила страсть, о существовании которой сама не подозревала, и заронил внутрь семя своего ребенка. Это было настоящее чудо – любовь, страсть, ребенок. Она даже не представляла себе, насколько сложно будет сделать шаг в новую жизнь. Начать все с чистого листа. Зажить совершенно иной жизнью.

Она просидела в этом кресле около часа. Сжавшись в ожидании.

______

Джек расставил все чистые стаканы и прочую утварь, протер барную стойку и налил себе выпить. Это был особенный, старый односолодовый виски, выдержанный «Гленливет», который он приберег для особых случаев. Или чрезвычайных ситуаций.

Проповедник отставил метлу в сторону и подошел к бару.

– Все в порядке, приятель? – спросил он.

Джек поставил стакан и плеснул своему другу порцию. Затем отсалютовал своим стаканом Проповеднику, изобразив что-то вроде тоста, и торжественно произнес: