Опасалась переиграть:

— Более того, признаюсь вам, что не далее как вчера меня отругали за непристойное поведение. Это не то, о чём вы подумали, — рассмеялась Ольга, заметив на лице Уайта смесь озорного удивления с сомнением. — Я… как бы это выразиться… слишком несдержанна в общении. Среда воспитания, видите ли, наложила свою, ничем несмываемую печать. Да и с лёгкой руки вдовствующей маркизы Стакей, — досадливо передёрнула она плечами, — мне предстоит попытать удачу в другой, более дружественной стране.

Ей не верили. Ни единому её слову. Она видела это по глазам мужчины: тёмным, непроницаемым, подозрительным. Его цепкий взгляд скользнул по поверхности письменного стола и впился в её лицо. Не меняя позы, Уайт небрежно поинтересовался:

— Чем вы занимались здесь перед тем, как я вошёл?

— Выполняла поручение хозяина особняка. У меня красивый, ровный почерк, — мило улыбнулась она.

— Могу я взглянуть, что именно вы делали?

Ольга сдержалась от желания позорно сбежать. Повторное присутствие мужчины в её жизни она выдерживала с трудом:

— Не думаю, что вам будет интересен доклад лорда Малгри о близлежащих болотах Лондона и способе их осушения насосными станциями. Восточное Водохранилище, охотничьи угодья, места отменной рыбалки… Это невероятно скучно, — подавила она зевок, грациозно прикрыв рот ладонью.

Как ни странно, этой части беседы ей поверили и потеряли интерес к накрытым газетой книгам на столе.

— Что вы ответите на моё предложение? — вернулся Уайт к интересующему его вопросу.

— Сожалею, но вынуждена отказаться, — опечалилась Ольга, стараясь не переусердствовать. — Не потому, что мне не нужны деньги. Состояние моего здоровья не позволяет мне участие в мало-мальски требующих нервного напряжения делах. Я провалю любое дело. У меня идёт носом кровь, и в самый неподходящий момент я лишаюсь чувств, — искренне жалела она. — Мне не подходит климат Британии. Да и что можно сказать о несчастной женщине с крайне подорванным здоровьем? Даже доктор Пэйтон, увидев меня впервые в жизни, поставил неутешительный диагноз: неврастеничная особа с наивысшей степени неврозом навязчивых состояний, — горько усмехнулась она. — Так что…

— Позвольте мне самому сделать выводы, мадам Ле Бретон, — иронично усмехнулся Уайт.

Поверил он ей в итоге или нет, она так и не поняла.

Долго после этой беседы Ольга пребывала в раздумье, раз за разом возвращаясь во вчерашний день, анализируя, всё же надеясь, что ей поверили. Не сомневалась, что графу Мюраю известно, что с ней произошло в доме маркизы Стакей не только со слов хозяйки и чем всё закончилось.