Она прижала палец к его губам:

— Тсс… Молчите. Ещё не время для подобных признаний.

— Чего вы испугались? Если раньше между нами было неодолимое препятствие, которое я собирался убрать, устроив развод Стэнли… Если бы вы не вмешались… То что мешает теперь? У нас есть чуть более двух недель, чтобы побыть вместе. Давайте уедем в Италию, Францию, в Россию… куда пожелаете.

— Давайте, — спрятала она на его груди лицо. — Только уедем 27 января.

Ольга потёрла лицо ледяными ладонями, стирая слёзы, глядя на спящего мужчину.

Всхлипнула. Её тайные желания, влечения, переживания, в которых она не может себе признаться, нашли выход в призрачном ночном видении.

— 27 января, — повторила чуть слышно, прислушиваясь к глубокому ровному дыханию Мартина.

Бесшумно встала и пошла к выходу.

С громким стуком закрыла дверь библиотеки. С обратной стороны.

Граф Мартин Вэйд Малгри открыл глаза до того как с громоподобным звуком захлопнулась тяжёлая створка двери.

Он не спал.

Он слышал передвижения женщины по библиотеке. Вслушивался в её взволнованное дыхание, беспокойный стук её сердца.

Различал беззвучные рыдания и всхлипы.

Казалось, читал в её душе.

Мысленно гладил вздрагивающие плечи, целовал заплаканное лицо, припухшие губы — мягкие, податливые, горячие.

Он два дня наблюдал за леди — тихой, молчаливой, сосредоточенной.

Смотрел на неё, склонившуюся над работой, задумавшуюся, никого и ничего не замечающую.

Подглядывал, когда она полагала, что никто не видит её растерянности и недоумения.

Видел её истинное лицо.

Видел душу — чуткую, мятежную, живую.