— Что вы делаете?

Женщина, как ни в чём не бывало, выдвигала-задвигала ящики комода:

— Вы же сегодня уезжаете? Я еду с вами. До Лондона, — спешила она, будто экипаж стоял у крыльца и должен был вот-вот отправиться.

— Вы остаётесь здесь, — в голосе его сиятельства звучали повелительные нотки.

— Нет, — собирала она мелочёвку. — Больше я не стану никому мешать. Делайте, что вам заблагорассудится.

— Ольга, погодите, — примирительно произнёс Мартин. — Оставаясь здесь, вы никому не помешаете и избавите меня от беспокойства за вас.

— Не нужно обо мне беспокоиться, — брошенная на кровать щётка для волос удивительным образом перелетела через спинку и со звонким стуком упала в углу покоя. — Я в состоянии сама о себе позаботиться. Я же не пленница? — уточнила она, глядя на мужчину, бочком продвигаясь мимо него.

Он отрицательно качнул головой, следя за передвижениями неугомонной гостьи.

— Мне завтра нужно быть в Лондоне, — твёрдо сказала она, возвращаясь к саквояжу, забрасывая в него щётку, торопливо сворачивая вчерашнее измятое платье. — У меня намечена встреча.

— С кем? С графом Мюраем? — не прятал он сарказма.

Очень смешно! — обернулась Ольга на мужчину, прожигая его взглядом

— Когда вы едете? — укладывала свёрток в саквояж. — Я должна закончить эскизы картины. Впрочем…

Мартин растянул губы в ухмылке:

— С доктором? Конечно… С тем шотландцем.

Щёки Ольги зарделись, ноздри раздулись. Мужчина выводил из себя.

— У него есть имя — Кадди Макинтайр, — напомнила она. — Сколько у меня времени до вашего отъезда?

— Вы не едете, — подошёл к ней Мартин, забирая из её рук перчатки. — Я не могу позволить вам в очередной раз наделать глупостей.

Её сердце ухнуло в пятки. В горле пересохло. Глядя на его руки, сжимающие перчатки, глухо спросила:

— Что вы задумали?

— Пообещайте мне, что останетесь здесь до 27 января.