— Ольга… — сел на край ложа и коснулся её плеча.

Она стремительно приподнялась, обернулась, сбросила край покрывала и тяжело вздохнула. В сухих воспалённых глазах промелькнуло удивление.

— Я уезжаю, — сказал он. — Дайте мне слово, что не покинете поместье ранее 27 января, и вас не станут запирать.

— Уезжайте, — отвернулась она, подтягивая покрывало, собираясь лечь. Как же она была глупа, признавшись ему во всём и доверившись! — Делайте, что считаете нужным.

Он встал и направился к выходу, а она прислушалась в ожидании стука двери. Но слышала лишь биение собственного сердца.

Он медлил, не спуская с неё встревоженных глаз.

Она обернулась на него, села в постели и спросила:

— Что написано на обручальном кольце моего отца? — вышло излишне громко, требовательно.

Мартин ответил без раздумий:

— Твой навеки, — и закрыл за собой дверь.

Ольга, уткнув лицо в ладони, расплакалась. Не потому, что повернувшийся в замке ключ поставил точку в их отношениях.

Ответ его сиятельства даровал чувство безмерного восхищения. Её матери повезло встретить единственного мужчину во Вселенной, разделить с ним свою любовь и пронести сквозь века. А вот один из плодов их любви, неприкаянный, одинокий…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она больше не будет плакать.

Не надеясь, что ключ остался в замке, Ольга заглянула в замочную скважину. От удивления её брови медленно поползли вверх. Ключ оказался на месте и в нужном положении. Ну не чудо?

Через пять минут она держала его в руке, а через час Флосси принесла ленч.

После недолгой возни у двери она кому-то раздражённо сообщила:

— Хозяин так спешил, что забыл оставить ключ. Давай, держи, пойду за вторым.

Через десять минут дверь распахнулась, и из-за спины её тюремщицы показался долговязый мужчина в поношенной одежде.

Подстраховался, — хмыкнула Ольга, подумав о графе с неприязнью.