«Алина, я не могу уснуть, поэтому решил написать тебе письмо. Сегодня мы провели с тобой весь день. Доехали на велосипедах до пруда около деревни Высокое. На улице какую неделю стоит страшная жара. Возле пруда ты разделась, осталась в одном купальнике. На тебя глазели все мужики на пляже, так и хотелось дать им всем по щам. Мы много купались, а домой поехали поздно вечером. Время пролетело незаметно. Почему-то с тобой я перестал ориентироваться во времени и пространстве. Когда мы ехали через Щегловскую засеку, ты сказала, что сильно проголодалась. Оказывается, ты взяла с собой бутерброды с колбасой, но забыла про них, вспомнила только на обратном пути домой. Колбаса, конечно же, протухла, и мы её выбросили, а хлеб пожарили на огне. Я набрал сухих веток и разжёг костер. Так мы и сидели у огня, обнявшись, нанизав на длинные палки хлеб, запекая его до хрустящей корочки, и постоянно целовались. У тебя в глазах сверкали искорки, и они из карих превратились в золотистые, под цвет пламени. Я не мог насмотреться. А потом надо было возвращаться. Я проводил тебя до дома. Как я не хотел тебя отпускать! Теперь пишу это письмо и считаю часы до завтра, когда смогу снова увидеть тебя!»

«Неужели я мог такое написать?» – Кирилл вдруг вспомнил долговязого, худощавого мальчишку, каким он был в семнадцать лет. Да, это он писал длинные письма, это он боялся признаться однокласснице в своих чувствах, это он не спал ночами, мечтая о ней. А сейчас он сидел пьяный, опухший от слёз, раздавленный горем, а одноклассница смотрела на него озорными глазами с фотографии на могиле.

Прочитав дневник от начала и до конца, Кирилл поцеловал последнюю страницу с любимым размашистым почерком, который знал с первого класса, свернул тетрадь пополам и положил в карман. Он заметил, что не хватает нескольких страниц в дневнике, и не знал, вырвала ли их Алина по какой-то непонятной причине, или они зачем-то понадобились её мужу. Написанное на этих листках навсегда останется тайной для Кирилла.

На дне бутылки оставалось немного водки, и он залпом допил её. С трудом поднявшись с земли, подошёл к могиле. Кирилл вдруг вспомнил, что у него нет ни одной фотографии Алины кроме тех, где они запечатлены вместе всем классом или с компанией друзей, и забрал с собой фото с траурной чёрной ленточкой.

– До свидания, Алина! Мы когда-нибудь встретимся и ещё будем вместе. В этой жизни не получилось, значит, будем вместе в другой.

На ватных ногах Кирилл добрался до машины. Когда сел за руль, в затуманенной алкоголем голове пронеслась мысль, что ехать глупо и опасно, но мысль быстро исчезла, не оставив после себя следа. Кирилл положил фото Алины и её дневник в бардачок, завел двигатель, нажал на газ. Он никак не мог сосредоточиться на дороге, но размытые контуры деревьев и несущихся навстречу машин не пугали Кирилла. Кое-как, не превышая скорость, он доехал до МКАД. «Мустанг» обгоняли другие автомобили, Кирилл слышал пронзительные звуки клаксонов, предназначенные ему, но никак на них не реагировал, был слеп и глух ко всему происходящему вокруг. На М-2 он прибавил скорость и перестроился в крайний левый ряд. Кирилл хотел быстрее добраться до дома. В пути он постоянно думал о дочери – Наденьке. Ему обязательно нужно её увидеть. Как сообщить Марине о рождении дочери, Кирилл не знал, также не знал, как будет жить с женой дальше.