Анна? Анна в психушке. Да, психическое расстройство, опасна для окружающих, навряд ли когда-то выпустят.

За Ирину я, наверное, все-таки рада. Она светлый человек, а то что попала под влияние Анны — с любым может быть. Не хотелось бы, чтобы она из-за своей ошибки расплачивалась всю жизнь. А Аня… Надеюсь, что диагноз не фальшивый. Даже не знаю где хуже с трезвым сознанием — в психушке или в тюрьме. Хотя, в ее случае: в психушке или мертвой.

Застолье с разговорами продолжалось до поздней ночи. Вымотанная эмоциями и дорогой, с трудом доползла до выделенной комнаты и собралась уже ложиться спать, когда услышала щелчок открывающегося замка.

— Ты и правда думала, что кто-то позволит тебе заснуть? — Хрипловатые нотки попали в уши и нажали на нервные окончания вдоль позвоночника.

— Надеялась… Но, сам знаешь. — Я улыбнулась, садясь на кровать и отшвыривая в ближайшее кресло развратное подобие ночной рубашки, ожидавшее своего часа в закрытом чемодане всю дорогу.

Глеб подошел привычной, немного развязной, походкой. Похудевший, осунувшийся, он все равно подавлял своей аурой. По-прежнему казался опасным, загадочным, неуловимым. Самый не непростой по характеру. Я откинулась назад, опираясь на руки и смотря на мягкие, гармоничные черты лица снизу вверх.

Глеб одним движением колена раздвинул мои ноги и стал между них, продолжая говорить и одновременно стягивать с себя рубашку.

— Я припер целый пакет всяких штук. Только пока выбирал, чуть не обкончался.

Рубашка полетела в сторону, примерно туда же, где незадолго до этого приземлилось мое ночное одеяние.

— И где же он? — Я на всякий случай окинула взглядом пространство около двери. Может там что-то оставил?

Глеб улыбнулся, опрокидывая меня на кровать и пристраиваясь сверху.

— Передумал. Увидел тебя и понял, что просто хочу быть рядом, без всяких игрушек. Может когда-нибудь, когда мне надоест обычный секс, к ним вернемся.

— Ты меня удивил… — Глеб навис надо мной, опираясь одним коленом о кровать, эта поза позволяла видеть и его красивое тело, и возбуждение, что охватывало все сильнее и сильнее.

Только ночник горел слишком слабо, чтобы полностью оценить все достоинства открывающейся картины.

— Можно я включу свет?

— Нет! — И Глеб перекатился на кровать, притягивая к себе. — Никакого света. Просто сделай меня счастливым.

Коротко хохотнула:

— Без секса совсем несчастным стал?

— Кто тебе сказал, что секса у меня не было? — Сделал большие глаза Глеб и тут же расхохотался сам с моего выражения лица. — Змей вернулся от тебя таким счастливым. Иногда застынет в своих мыслях и улыбается. Так и хочется треснуть чем потяжелее.