Он брал еще и еще, входя с присущим только ему необузданным неистовством, пока я не выгнулась дугой в накрывшем оргазме. А он все продлевал удовольствие, не меняя темп и силу, пока я не начала расслабляться, уже не крича, а шепча его имя.

Притянув к себе, заставляя сесть и обвить его талию ногами, Глеб в несколько движений сам достиг пика, содрогаясь всем телом и сжимая меня в удушающих объятиях.

— Я с тобой просто схожу с ума, — тихо шептал, успокаиваясь сам и гладя меня короткими движениями по спине.

— Только ненадолго, ты мне нужен в трезвом уме и твердой памяти… — Я усмехнулась и отодвинула мужчину, — мне надо в ванную.

Глеб что-то хотел сказать, но не успел, я щелкнула находившимся рядом выключателем и повернулась к нему, все еще сверкая улыбкой удовлетворения и нежности. Но стоило мне увидеть Глеба без одежды и при ярком свете лампы, как вся радость схлынула, оставляя ужас и отголоски ненависти, смешанные с болью.

Все руки и внутренняя часть бедер Глебы были исколоты до синяков. На нем вообще живого места практически не осталось. Все тело в синюшных внутренних кровоизлияниях. Он не просто похудел, он усох.

Теперь стала понятна и новая привычка носить свитера под горло и рубашки, застегнутые на все пуговицы. Он обнажал только руки, немного, рукава не выше, чем на три четверти.

— Боже, Глеб, — я совершенно забыла, что голая и собиралась в ванную, даже не чувствовала, как по внутренней поверхности бедра стекает сперма. — Что они с тобой делали?

Из глаз брызнули слезы. Я не хотела для такой жизни. Пусть он и сам выбрал… Но такое состояние… Ужасно. Больше похоже на пытки.

Глеб чертыхнулся и провел рукой по отросшим волосам, подстриженным по последней моде, с длинным, густым верхом, переходящим в средней длины челку и в почти выбритые виски и затылок.

Он даже не старался прикрыться, понимая, насколько такое действие сейчас было бы бестолковым.

— Я не хотел, чтоб ты это все увидела. Не плачь. Выживу… Если переживу этот год. — Вроде пошутил. Но от шутки внутренности скрутило узлом и я заревела еще сильнее, прижимая его к себе. Остановило тихое шипение.

— Ох. Глеб, извини, ты же весь в синяках. Почему сразу не сказал? А я тебе еще… — И я снова разрыдалась.

— Не путай теплое с мягким. — Мужчина слегка встряхнул, — брысь умываться и приводить себя в порядок. Лен, это не самое страшное… Поверь. И уж лучше я, чем ты. Давай, двигайся. — Глеб, грубовато шлепнув меня чуть пониже спины и получив на это злой взгляд, улыбнулся и кивнул в сторону двери, мол, иди давай. Сам же начал одеваться, отвернувшись спиной. Увидев его с другой стороны с силой втянула воздух и, схватив запасную простынь, завернулась в нее и выскочила в коридор. Где-то там была ванная.