Сказать в ответ ничего не успела. В комнату влетела баб Валя. Шикнула на мужчин, чтобы не мешали мне есть, и отправила немца в магазин. А тот, не поверите, попросил список! И вот этот милый мужчина, откликающийся на имя «Яша», – страшный и ужасный господин немец?

– Ущипните меня. Я точно не сплю? – пробормотала я, как только за немцем захлопнулась входная дверь.

– Ты ешь. Не отвлекайся, – посоветовала баб Валя.

Я послушно отправила в рот картошку и интенсивно стала работать челюстями, словно от этого нехитрого действа должно проясниться в мозгу.

– Пока ем, рассказывайте. Чего он тут делает? – округлила глаза и ткнула пальцем на то место, где только что сидел Петерман.

Дед Сеня засмеялся и ответил:

– Ох, Женька, даже и не знаю, как сказать. Живет он тут.

Моя рука так и застыла, не донеся вилку до рта.

– Как это живет? Ничего не понимаю.

В разговор вклинилась баб Валя.

– Чего тут непонятного? Пришел мой дед как-то со смены и говорит: «ты, мать, только не пугайся, но я немца в дом привел».

– А вы? – почти шепотом спросила я.

– А я чего? – фыркнула старушка, – Сначала хотела огреть окаянного сковородкой, но в руках оказалась новая для блинчиков, что ты подарила. Жалко ее стало. А потом поразмыслила, что не плохо это. Они живут, по хозяйству помогают. Деда моего в должности продвинули.

– Они? И Гена тоже?

– А куда ж ему деться? – хохотнул дед Сеня. – Михалыч-то гостиницу свою прикрыл. А бабки неохотно квартирантов-мужиков берут.

Я схватилась за голову от обилия новостей.

– С ума сойти, а что Петерман тут забыл? Зачем вернулся?

– Не за чем, а скорее за кем, – мечтательно протянула баб Валя.

– Ты когда уехала, мы посовещались и решили, что хватит сидеть нам на печи и бока пролеживать. Достали «Максимку», завели трактор и ай-да с транспарантами изверга выживать. Ух, и задали мы жару. Да так, что до самого президента слух дошел, – дед важно поднял палец вверх и выпятил грудь. – О, как!

Я нетерпеливо поерзала на лавке, не забывая усердно жевать.