Утро следующего дня выдалось ничуть не теплее предыдущего. Над городом снова хороводом бродили мрачные тучи. Сначала меня посетила ленивая мысль забраться назад в кроватку под теплое одеяло, но совесть напомнила, что картошка стоит некопанная. Зря я, что ли, пол-лета ее полола на пару с Луганским? При воспоминании о нем кольнуло где-то в районе груди. Нет, не больно, неприятно и даже немного стыдно, перед самой собой.

Умылась, надела теплый свитер, удобные спортивные штаны и покосилась на мирно спящую Мурку у обогревателя. Полночи нервы мотала, а теперь дрыхнет без задних лап. Морда бессовестная! Посему, не особо церемонясь, схватила ее за шкирку и запихнула в переноску.

– Будет тебе сегодня твое кошачье счастье, – буркнула я и, подхватив небольшую сумку с вещами, поспешила на лестничную площадку.

Ехала почти два часа. После нашего с Белочкой эпического полета в кювет желание лихачить на дороге пропало надолго. Поэтому смиренно всю дорогу тащилась за фурами, потирая нывшую от напряжения шею. И когда из-за поворота показалась знакомая крыша, вздохнула от облегчения. Наконец-то добралась. Словно полторы тысячи километров намотала.

Припарковала Белочку у палисадника, с радостью отмечая его ухоженный вид, и поспешила в дом. Калитка оказалась не заперта. Толкнула ее кроссовком и тут же попала в стальные объятия ни кого-то, а Елены Васильевны.

– Женька!!! – как ненормальная заверещала она, продолжая тискать мою ошалелую тушку. – Вот, как чувствовала, что ты приедешь.

Тут же с другой стороны подлетел Андрюха.

– Смотри не придуши, – ворчливо бросил он Лене, а сам чуть не смел с дороги, выхватывая сумки. – Она нам еще живая понадобится.

– Я тоже рада вас видеть, – улыбнулась я друзьям и тут же подпрыгнула от знакомого баса.

– О, Евгения Николаевна! Вы как раз вовремя!

Это был Гена собственной персоной.

– Гена! – моему удивлению не было предела. – Ты-то тут что делаешь?

Парень нисколько не обиделся и широко улыбнулся.

– Как это что? Шашлык жарить собираюсь.

Больше спросить ничего не успела. Из дома не вышла, а скорее вылетела баб Валя и кинулась обнимать. Я только тихонько пискнула, и меня потащили в дом кормить.

– Нет, вы посмотрите на нее, – всплеснула руками баб Валя, когда я скинула свитер и осталась в одной футболке. – Совсем отощала.

Пока я мыла руки с дороги, старушка спешно накрывала на стол.

– Генка! – крикнула она с веранды. – Долго там еще твое мясо мариноваться будет?!

– Час. Не меньше, – послышалось в ответ.

– Ух, – фыркнула пожилая женщина. – Пока дождешься, от голоду опухнешь.