— Я не шучу, Алена, — безжалостно продолжает. — Ты должна определиться: или ты работаешь в газете и пишешь про Никольского, или ты строишь с Никольским серьёзные отношения. Но одно с другим несовместимо, на двух стульях усидеть нельзя. Сейчас я вижу, что твои личные отношения с ним мешают твоей работе. Меня это не устраивает. Мне нужен корреспондент, который будет нормально выполнять свои функции.

— Яна, — обретаю голос. — Если я с ним, это не значит, что он мне все рассказывает. Конкретно по этой теме с приватизацией у меня был только один источник — Ломакин. Мы же не можем написать на одном источнике. А у Батурина их в статье три!

— Ты могла бы попросить Пашу или меня пробить это через своих источников. Но дело не в этом, Алена, а в том, что ты прососала инициативу Никольского.

— Но если я встречаюсь с Никольским, это же не значит, что он мне все рассказывает. Да он вообще мне ничего не рассказывает! — чувствую, как на глаза уже наворачиваются слезы отчаяния.

— Значит, плохо встречаешься. Надо встречаться лучше. А еще лучше — вообще с ним не встречаться, а узнавать все от других людей. В общем, подумай о моих словах и прими решение: или у тебя серьёзные отношения, или ты работаешь.

Яна отворачивается к своему компьютеру, давая понять, что разговор окончен.

Следующие полчаса я тупо пялюсь в монитор, раздумывая над словами начальницы. Ярослав знал, что в «Новостнике» готовится такая публикация. Батурин писал официальный запрос в пресс-службу министерства экономики. Настя Алексеева не могла не переслать его Ярославу.

«В пресс-службе министерства экономики не ответили на вопросы «Новостника», сославшись на то, что не комментируют слухи».

В статье Батурина эта строчка выглядит так. Если Ярослав знал, что готовится публикация по одному из его сенсационных предложений, почему он не отдал эту тему мне? Какая ему разница, в какой газете бы это вышло?

Я действительно не могла написать о таком, имея только одного источника — Ломакина. То, что я не обратилась за помощью с подтверждением к Паше и Яне, — да, я протупила. Но ведь если бы Ярослав мне сказал, что мои конкуренты готовят такой материал, подтвердил бы мне слова Ломакина, я бы смогла написать на двух источниках.

После работы совершенно убитая и без настроения я еду к Ярославу. Потому что мы договаривались. В последний день в Китае мы виделись только на завтраке в отеле. Потом я еще мельком видела его в самолёте. У него было много работы (естественно, он не говорил, какой). Да и у меня тоже была работа.

Никольский приходит в половине одиннадцатого. Я лежу на диване и смотрю телевизор, даже не вникая в суть происходящего в передаче.