Я откинулся на спинку кресла.
– Так далеко я не заглядывал. Большую часть жизни я просто проживал день за днем. Плавно переходя от одного к другому. Выживая. – Подняв глаза, я посмотрел на Шайло. – И я не шутил. Я хочу тебя. Но мне не стоило говорить о подобном. Это лишь мои желания. И для тебя же лучше, если у нас не будет будущего.
– Ты по-прежнему это твердишь, а я все так же паникую. И все же мы оба снова здесь.
– Я не хочу, чтобы тебе причинили боль.
Она с сомнением выгнула бровь.
– Ты бы сделал мне больно?
– Никогда, – проговорил я. – Но, возможно, не все зависит от меня.
– Я не понимаю. – Голос ее зазвучал мягче. – Это имеет отношение к случившемуся с твоей мамой? – Я резко вскинул голову. – Мне сказал Миллер.
Я выругался.
– Ему не стоило болтать.
– У него просто вырвалось. Он волнуется за тебя.
– И все равно ему следовало держать рот на замке.
– Что произошло?
– Ты не захочешь это слышать, Шайло.
– Но я хочу. Если у нас есть шанс… или хоть что-то, не стоит ничего скрывать друг от друга. С учетом обстоятельств, я довольно откровенно поведала тебе о своих проблемах.
– Я знаю.
Больше я ничего не добавил, и она кивнула, теряя надежду.
– Если ты правда хочешь, чтобы я ушла, хорошо. Но тогда на этом все закончится. Не будет ни телефонных звонков, ни сообщений. И не стоит появляться в дождь у меня под дверью…
Глаза ее на миг блеснули, но она быстро сморгнула подступившие слезы. Боже, я едва сдержался, чтобы не вскочить со стула. Мне хотелось сжать ее в объятиях и целовать до тех пор, пока прошлое не останется где-то далеко, уже не способное нас затронуть.