Он издал неопределенный звук и показал мне телефон.
– Я составил плей-лист из композиций, которые могут тебе понравиться.
Он включил первую песню, и в телефоне на средней громкости заиграла «Physical» в исполнении Дуа Липы.
– Не хочется их тревожить, – пояснил он, кивнув в сторону бабочек.
На какое-то время я замерла, изумленно глядя на этого парня, оказавшегося внутренне на много миль глубже, чем кто-либо представлял.
Под его жестким взглядом и покрытой чернилами кожей скрывались деликатность и доброта.
А потом улыбнулась, когда сквозь меня хлынула радость, струящаяся в потоках музыки. Я танцевала на платформе, отдаваясь во власть мелодии и эйфории, тянущих меня за собой. Я взяла Ронана за руки, пытаясь побудить его присоединиться ко мне, но он высвободился из моей хватки и покачал головой:
– Я не танцую.
– Ты просто собираешься смотреть?
– Да.
Боже, я просто не могла осознать, как ему удалось вложить в один лишь слог столько сексуальности.
Ронан скрестил руки на груди и прислонился к перилам. Я чувствовала, как он, полуприкрыв глаза, наблюдал за мной, обжигая взглядом. Уже стемнело, и вечернее небо походило на темно-синий бархат.
Песня подошла к концу, и началась «Umbrella». Я закрыла глаза, позволяя захватить себя голосу Рианны. Я думала, что под взглядом Ронана буду чувствовать себя неловко, но вместо этого ощутила возбуждение. Свободу. Я подошла к парню и, повернувшись спиной, прижалась к нему. Он поднял руки и обхватил меня за бедра.
– Черт, – процедил он сквозь зубы и, склонившись к моему уху, скользнул руками вверх по талии, к груди. Я выскользнула из его объятий и одарила парня кокетливой улыбкой.
– Если хочешь коснуться меня, тебе придется танцевать.
Он начал качать головой, но песня уже закончилась. И зазвучала «She Will Be Loved» в исполнении «Maroon 5». Более тихая и медленная. Я вытащила Ронана на середину платформы.
– Теперь ты можешь прикоснуться ко мне.
Он обнял меня за талию и притянул ближе, почти не двигаясь. Я обвила руками его шею, зарывшись пальцами в волосы. Он прижался лбом к моему лбу, и мир исчез. Остались лишь мы с ним, деля дыхание.