Ронан пристально смотрел на меня. Игривая сексуальность уступила место чему-то более зрелому и серьезному, и я глубоко вздохнула, поддавшись могуществу момента. Тому, что я к нему чувствовала. И силе этих чувств.

«Как же много. Боже, помоги мне, это слишком много».

Ронан склонился к моим губам, а потом поцеловал. Мягко, поверхностно. А после сильнее, исследуя языком мой рот. Это был самый полный и совершенный поцелуй в моей жизни, неискушенное притяжение, вытягивающее из меня все, и я не противилась ему.

Поцелуй взял верх, и больше не было танцев. Лишь слова песни плыли над нами среди спящих бабочек.

«На твоем углу, под проливным дождем…»

Из меня вырвался стон, и я крепче обняла Ронана. Чувства нахлынули на меня, обрушившись с такой силой, что это пугало.

– Ронан…

– Знаю, – выдохнул он, скользнув руками по моей спине, крепче прижимая к себе, как будто и вовсе не собирался меня отпускать. По крайней мере, я на это надеялась.

– Отвези меня домой, – прошептала я. – К тебе.

Вопреки моим опасениям он не стал спорить. Лишь кивнул и поцеловал меня в последний раз. Не говоря ни слова, мы убрали за собой и сунули светильники в рюкзак, но один из них указывал нам обратный путь.

Ночь была густой и теплой, приближалось лето. Ронан сел за руль и повез меня в свой жилой комплекс. На стоянке он заглушил двигатель, но не стал выходить из машины.

– Я не живу с дядей, – тихо признался он. – Я говорил так лишь потому, что не хотел показаться странным. Ученик средней школы, который живет один. Но так и есть. Я живу один.

– Я знаю.

– Знаешь?

– Когда тебя избили, ты ни разу не упомянул дядю, который мог бы о тебе беспокоиться. Но, думаю, я и раньше подозревала. Ты никогда о нем не говоришь.

Сжав губы, он смотрел прямо перед собой.

Я протянула руку и запустила пальцы в его волосы на затылке.

– Все в порядке. Мне это не нравится, но не думаю, что это странно.