– Этим кольцом я беру тебя в жены.
А потом надел кольцо мне на палец. Оно село просто идеально. Я и представить не могла, как прожила без него двадцать два года.
Затем настала моя очередь показать кольцо, что я сделала для Ронана. Широкую полосу чеканного черного золота с поблескивающей посреди прожилкой из золота в двадцать четыре карата. Для меня оно символизировало золотое сердце, что билось в груди стоявшего рядом со мной человека, чьи любовь и доброта ярко сияли даже в самые темные ночи.
Я открыла коробочку, и Ронан снова сжал челюсти. Глядя на меня, он покачал головой.
– Оно совершенно, – прошептал он. – Оно…
Он вдруг замолчал, и я обрадовалась, когда Элеонора попросила меня повторить те же слова Ронану, чтобы он смог прийти в себя.
– Властью, данной мне штатом Калифорния, я объявляю вас мужем и женой. – Элеонора повернулась к Ронану. – Можешь поцеловать невесту.
Ронан взял мое лицо в ладони, на долю секунды заглянув в глаза. В его взгляде читалось многое. А потом он наклонился, чтобы меня поцеловать. Из толпы донеслись всхлипы и одобрительные возгласы.
– Я люблю тебя, – прошептал он мне в губы. – Боже, Шайло…
– Я люблю тебя, – прошептала я в ответ. – Люблю нас.
Я ощутила, как кто-то дернул меня за платье. К нам тянулся Август. Ронан подхватил его на руки, и мы втроем пошли по проходу. Муж нес нашего сына, частичку моего сердца, что существовала отдельно от тела. И все же я никогда не чувствовала себя более целой.
III
III
В шуме уличного движения я услышал шорох чьих-то тяжелых шагов. Я даже не стал открывать глаза. Чертовы таблетки от головной боли снова навевали сон, от твердого бетона онемела задница. Кто-то находился рядом. Я нащупал пластиковый стаканчик и встряхнул его. Монеты прозвенели не так, как прежде этим утром. Вероятно, кто-то меня ограбил. Хотя мне было почти все равно.
– Есть лишняя мелочь? – пробормотал я, еще раз встряхнув стаканчик. Черт, чем-то воняет. Потом я понял, что запах шел от меня.
– Привет, – раздался глубокий голос. Я узнал его. По спине пробежал холодок страха, и я окончательно проснулся.
Передо мной на корточках сидел Ронан Венц, позади него виднелись оживленные улицы центра города. Он выглядел прилично. Даже заляпанные краской джинсы казались новыми. Как и рабочие ботинки. Надпись: «Венц и Моралес, подрядчики» красовалась на его футболке, рукава которой плотно обтягивали огромные руки. В них было достаточно силы, чтобы пробить окно машины и вытащить сквозь него парня.
– Чего ты хочешь, Венц? – садясь, пробормотал я. В животе громко заурчало. Я привык к этому звуку. Теперь голод стал частью моей жизни, как хромота или провисшее веко.