Мне кажется, в зале решили, что мы подставная семья, ибо смеялись с нас по ходу всего представления не меньше, чем с клоунов. Нас даже руководство дельфинария потом благодарило, жало руки, но приходить ещё раз не звали.

— И даже абонемент не подарили, — возмущался Максим, везя нас обратно домой. — Жмоты. Мы им такое шоу устроили.

— Благодаря тебе, — хмыкнул папа, — посадил нас чуть ли не в воду, а сам перед дамами хвост распушил.

Дядя запунцовел:

— Перед дамой, — поправил он Рода. — Сам вообще в спасатели Малибу заделался.

Все детки сидели мокрые сзади, кутаясь в огромные полотенца. Мокрые, но довольные. Двойняшки были счастливы, что принимали активное участие. Сеня никак не мог нарадоваться «зашибенным» кадрам. А я ликовала, потому что мне всё же разрешили погладить дельфина.

Один из взрослых дельфинов, на котором катался папа, подплыл к бортику, вытащил морду из воды и упёрся ластами, издавая непонятные мне без специального аппарата звуки. Инструктор кивнул мне, разрешая идти на контакт. Я похвалила себя, что надела не синюю футболку, и значит дельфин меня обязательно заметит. И в его памяти останется моя фигура.

Я приложила ладонь к его лбу. Кожа его на ощупь совсем необычная: она плотная на вид, будто из пластика, но проведёшь ладонью — нежная и мягкая, словно тонкий шёлк. Это прикосновение странным образом дарило радость.

А ещё я стала хранительницей удачи: листочки с рисунками дельфинов после того, как детки и взрослые из-за них переругались, я собрала и убрала в сумку. И никому из сидящих в машине возвращать не собиралась. Какой-то рисунок раздора. Пусть лучше хранится у меня, решила я.

— А вы знали, что у каждого дельфина есть собственное имя? — поинтересовался эрудит с переднего сидения. — Так вот имя дельфина представляет собой свист, и его средняя продолжительность около девяти десятой секунды.

Под его монотонное «чтение лекции» мы на задних сидениях, усталые, уснули.

Мне снилось, что под толщей воды я в костюме аквалангиста с грузовым поясом смотрю в глубину темноты и пытаюсь разглядеть хоть что-либо. Но вокруг всё мутное, смазанное. Я знаю, что наверху день и ярко светит солнце. А здесь не в пример мультфильму о Русалочке, — кромешная тьма, но где-то впереди раздаётся характерный дельфиний свист, который укладывается в одну секунду, и я понимаю, что он меня зовёт. Но я остаюсь на месте, держусь на плаву. И тут с той же стороны раздаётся душераздирающий дельфиний крик: «Поторопись, спаси нас!» Я кидаюсь в ту сторону, но верёвка, в которой я привязана натягивается, и меня тащат назад, к лодке. Я сопротивляюсь, хочу отвязаться, и не могу. Моё тело прорывает гладкую поверхность водного пространства и в эту секунду я проснулась.