— Ну, каков альтернативно одарённый хам, а? Каждую копеечку посчитал, — еле дождавшись, как я прочту основную часть письма, стала кричать Леся.

— Совсем сумасшествие, — прошептала я. — Двести тысяч на еду тратят наши родители только в школе… — за что получила тычок от подруги.

— Не о том думаешь, Ленка. Да он меня оскорбил. Я ему шахматы резные ручной работы подарила на совершеннолетие, и знаешь — его списочек и рядом не валялся с тем чеком за деревяшки, — даже ушат холодной воды не остудил бы её пыла. — Что-то он мне ни шахматы, ни денежки за них не вернул, жлоб очкастый! Попадись он мне под руку, я ему позвоночник переломлю. Скотина!

В нашу дверь скромно поскреблись.

— Ещё одна скотина! — тут же обозначила стоящего на пороге Феоклиста подруга. — Где твоя коляска? Вот она бы мне сейчас понадобилась. То есть не мне, а Лёнчику-уродцу-будущему-инвалиду. Чего припёрся в наш будуар?

Фео сказал, что ему значительно лучше и врач разрешил передвигаться на своих ногах. Но я помнила, что коляска ему и раньше не нужна была. Видимо, хотел снискать жалости у бабки своей, а та решила его, инвалида, скорее со своих плеч своих сбагрить на мои хрупкие.

Леся об этом тоже знала, и меня поддерживала. Ей казалось, что это круто — быть женой одного человека и иметь толпы поклонников. Это будет держать мужа в тонусе. Думаю, что с послужным списком моего братика, она и сама будет всегда в тонусе.

А ещё ей не нравилась моя новая фамилия. Такая вообще мало кому по душе придётся. Может, в стендапе бы прижилась.

— Хотел побалакать с будущей женой, — нагло заявил Фео, и без спроса развалился на кровати Соньки. Он чесал руки с наколками, и одежда его выглядела не самой чистой. Возможно, у него чесотка. Об этом мне перед уходом сказала Леся, прежде чем оставить нас наедине. И посоветовала комнату потом обработать, а до этого она сюда ни ногой.

Он ей хищно улыбнулся на прощание и почесал за ухом. Леську как ветром сдуло.

— О чём ты хотел поговорить? — стараясь не выглядеть брезгливой, я присела на краешек своей кровати. В руке я держала яблоко, чтобы в случае чего пульнуть в него как оборонительный снаряд.

— О многом. Можем за жизнь лясы поточить, — продолжал он дерзить, будто и забыв, что мы в тот раз распрощались на доброй ноте.

— Э, Феоклист, — он поморщился, — дорогой мой сосед…

— Жених.

— Ну, да. Кстати, об этом. Я не могу стать твоей невестой. Потому что вот, — я подошла и решительно потрясла перед его носом рукой с кольцом. — Я замужем уже.

Кольцо я водрузила обратно на палец давно, почти сразу после того, как с трудом его сняла. Я запамятовала об этом и хотела просто померить. Но оно крепко село.