— Почему?

— Все желания, которые я загадывала на Новый год, сбывались! — рассмеялась я, залезая на барный стул с ногами. — А ты где?

— Мы с Лазарем еще в пару мест заскочим и домой. Во сколько явишься?

— Я буду очень рано.

— Пока!

Отключился. Но я-то знала, что он сейчас сжимает свой телефон так сильно, что пластик скрипит, пытаясь привлечь внимание владельца.

— Девки! Вы готовы? — Оксана показалась в дверном проеме, осматривая просторную кухню лениво-выискивающим взглядом.

— Готовы. Одевайтесь, ключи от машины найду и едем!

Не успела я отложить телефон, как почувствовала его вибрацию:

«Купил много новых рубашек. И шампанское…»

Черт! Читаю и мне уже совершенно никуда не хочется ехать. Тело сотрясается от дрожи, пробивающей от самой макушки. Вцепилась в край стола, чтобы не упасть, потому что пульсация в самом низу живота заставила застонать и задержать дыхание. Как хорошо, что я одна. Дыхание сбилось в один миг. Стала хватать воздух ртом, в попытке наполнить горящие легкие. Сука! Он специально! Только пара строк, и я готова забыть обо всех и обо всём! Только пара строк, и кроме него никого не существует. Лишь пара строк!

Олег

— Ты один? — Мара встретил меня в дверях приватной кабины ресторана «Шарджа». Администратор забрал мое пальто и, отвесив низкий поклон, скрылся за несколькими перегородками.

— Да, у него появились срочные дела. Ну? Говори, чего вызвал? — официантка, одетая в по-восточному яркую паранджу, внесла позолоченный поднос, на котором стоял чайник, пиалы с закусками и восточными сладостями.

— Поешь? — Мара отложил кальян и сел, скрестив ноги в позе лотоса. Руки, на миг поднявшиеся над низким столиком, безвольно упали на колени. — Мне становится так спокойно в восточной обстановке. Как-то уютно, по-домашнему!

— Может, пора уже осесть где-нибудь, перестав проводить ночи у телок. Ты хоть их проверяешь? Или все-таки надеешься на легкую смерть от яркого букета инфекций? — закурил, внимательно рассматривая растрепанного Илью. — Мажор? Завязывай! Я думал, что строительство трека станет для тебя отдушиной, что ты захочешь жить!

— Дядя Олег! Завязывай! А давно ли я жил? — Илья поднял голову, блеснув ярким блеском карих глаз. Этот взгляд, движение губ, гуляющие желваки. Все говорило о вызове. И взгляд. Такой прямой и острый. — Давно ли ощущал радость от первых лучей солнца? А, Олежа? Да и не мне тебе об этом говорить. Ты ж смотреть-то на нас стал только недавно. Все ждал, что мы исчезнем, как призрачные страхи в твоей душе. Ты же смотришь на меня, как на временное явление. Подобное эксперименту, за который никто не берет ответственность. Подпустил к своим делам только для того, чтобы я был на виду. Чтобы не попал снова в больничку. ДА?