Их головы резко опускаются, и они увлекаются своей едой.

Сейбл наклоняется вперёд и говорит приглушенным голосом:

— Ты не видела выражения его лица, Кэсси, — произносит она. — Когда мы сказали ему, что ты уехала. Это было — я не знаю, как это объяснить. Как будто он только что наблюдал за тем, как усыпляют его собаку.

Я знаю этот взгляд.

Я знаю это, потому что он также посмотрел на меня через приоткрытую дверь. Тот взгляд, что дёргал меня за сердечные струны и заставлял на короткое мгновение… на секунду допустить мысли о том, что, возможно, я всё делаю неправильно.

Я отбрасываю этот образ в сторону и сжимаю челюсти. Затем я хватаю чипсину и хороню это чувство под большим количеством плавленого сыра.

— Ты — любительница бродяг, Сейбл, — говорю я ей. — Я нет.

— Я собираюсь списать это замечание на то, что у тебя разбито сердце, — отвечает Сейбл, — а не на то, что ты сейчас ведёшь себя как большая старая сука.

Я хмурюсь в кресле, допиваю свою маргариту и замолкаю.

Но недолго длиться моё молчание.

— Дело не только в девушке, ясно? — выпаливаю я, мой язык развязался от алкоголя. Я чувствую, как румянец поднимается по моей шее, даже думая о том, что сказал мне тот парень. Вообще-то я должна перестать думать о нём как о подонке. По крайней мере, он был честен.

— Что ты имеешь в виду?

Я отрицательно качаю головой.

— Я не хочу говорить об этом здесь.

Сейбл двигает свой стул вокруг стола, пока не оказывается рядом со мной, оглядываясь через плечо на пару рядом с нами.

— Серьёзно, — громко говорит она им. — Это то, что происходит, когда вы вступаете в отношения? Вам не о чем говорить, поэтому вы слушаете разговоры других людей?

Девушка пожимает плечами и робко смотрит на нас.

Я закрываю глаза, едва ли желая думать об этом, не говоря уже о том, чтобы вымолвить слова:

— Что случилось?

— Тот парень… из команды… я пыталась найти Того Придурка, — объясняю я, — и он рассказал мне, что Тот Придурок говорил обо мне.