Светлый фон

Когда это кончится, надо остаться с Джейми друзьями. Лори ошибалась насчет него, наверное, отчасти потому, что Джейми и сам ошибался в себе. Может, они и непохожи, как небо и земля, но он цельная личность, взрослый, настоящий человек. Она ценила его и его взгляд на вещи. И чувствовала, что он ценит ее.

Лори почувствовала, как завибрировал телефон в кармане, и вытащила его. Наверное, отец с «Ну и куда ты? Давай мириться! У меня тут шампанское и пинта для твоего паренька».

Ну и куда ты? Давай мириться! У меня тут шампанское и пинта для твоего паренька».

Он тратил деньги, либо чтобы ты почувствовала себя виноватой, в долгу, либо чтобы заворожить тебя и сбить с толку. И только потом ты понимала, что тебя купили.

Джейми Если ты и ошибка, то лучшая из всех, когда-либо сделанных. Я правда горжусь тем, что тебя знаю. хx

Джейми

Джейми

Если ты и ошибка, то лучшая из всех, когда-либо сделанных. Я правда горжусь тем, что тебя знаю. хx

Если ты и ошибка, то лучшая из всех, когда-либо сделанных. Я правда горжусь тем, что тебя знаю. хx

Глаза щипало от слез, сердце парило в небесах, и Лори принялась возражать самой себе, когда над головой закружились мультяшные звездочки: это теплая дружба. Джейми заботиться о тебе. А ты ранимая, а сидр не должен быть горячим.

И все же он получил два поцелуя после «спасибо».

В голове зашептал тихий голосок – она шикнула, чтобы его заглушить. Но голос настаивал на своем: «Джейми пришел специально, чтобы увидеться с тобой. Он хотел быть там. Он знал, что ты придешь на воскресный ланч. Ты сказала «воскресенье». Точно».

Джейми пришел специально, чтобы увидеться с тобой. Он хотел быть там. Он знал, что ты придешь на воскресный ланч. Ты сказала «воскресенье». Точно».

«О, заткнись», – почти вслух сказала Лори.

«А я прав», – ответил голос.

«А я прав»,

38

38

Есть определенный тип праздничных мероприятий, организованных людьми, которые не ходят на вечеринки, – они гораздо хуже тех, что организованы людьми, которые любят вечеринки.

Проблема с ежегодными рождественскими корпоративами «Солтера & Роусона» в том, что их продумывали двое мужчин под шестьдесят, которые не общались ни с кем за пределами гольф-клуба и пытались представить, как развлекаются тридцатилетние. Так появлялись греческие рестораны с национальными танцами, тарамасалатой цвета жвачки и корзинками с сухой питой по углам. Либо винные бары с оглушительной музыкой, которые пытались подрабатывать кейтерингом и подавали сорок пять ризотто с индейкой, клюквенным соком и птифур из пастернака.