Стягиваю с нее все еще влажную местами майку, следом улетает спортивный бюстгальтер, и я наконец ощущаю Рианну кожей.

Будто домой вернулся.

…как же меня ломало без нее.

В заднем кармане джинсов нахожу презерватив. У Майкла взял, помоги ему боже.

Расстегиваю ширинку и облизываю губы, вспоминая мантры, чтобы не быть грубым, но с восточными практиками у меня всегда проблемы были. В памяти только вкус Рианны. Мой лучший в мире торт. Даже думать не хочу, что для нас это последний раз вместе.

...и я не думаю. Вместо этого заставляю себя сосредоточиться на ее дыхании. Она уставшая, взгляд карих глаз затянут туманом, но в этом тумане такая дикая жажда по мне, что она из меня искры выбивает, как из камня. Сдираю со своей бунтарки тесные джинсы, но пальцы не слушаются, и я перевожу дыхание, целуя ее в плечо. Задание на миллион – раздеть девушку, когда руки дрожат от адреналина. Но я и с этим справляюсь. Снова приподнимаю ее под бедра, заставляя обнять меня ногами, и плавно опускаю на себя. Она такая узкая, без понятия, как она выдерживает меня; может, любовь обезболивает, но прямо сейчас – хотя бы на пару минут – я буду думать, что ей просто нравится.

Рианна кусает меня в изгибе шеи, всхлипывая, но я оттягиваю ее голову за волосы назад, чтобы смотрела мне в глаза, и начинаю ритмично двигаться в ней, глубоко, отрывисто, выбивая из нее глухие стоны. Обожаю ее взгляд, голый, голодный, горящий. Под ним от меня только нервные окончания остаются, и я беру ее, как помешанный, в безудержном темпе. И когда уже кажется, что вены порвутся, нас одновременно смывает настолько мощной волной разрядки, что приходится глотать стоны и крики друг друга, чтобы не созвать сюда всех призраков дома Салливана.

Я перестаю дышать, чтобы услышать дыхание Ри в этот момент; она делает то же самое – и мы вместе выдыхаем, улыбаясь.

Странная штука – жизнь. Черт, какая же она странная. И от этого сносит крышу. И хочется увидеть, что будет дальше.

* * *

Мы спешно поправляем одежду, выбираемся из кинотеки, и мне хочется плакать, потому что надо оставить Чарли. Я вспоминаю, какой смелой была когда-то, придя к Осборну домой, какой бойкой оставалась вплоть до этого дня, и вздыхаю с ностальгией: да-а, хоть и непростые были времена, но всего лишь ураганные, а не цунами, как теперь. Но я заталкиваю истерику поглубже в бессознательное и собираюсь домой. У входной двери нахожу силы, а вернее, вымучиваю улыбку.

Чарли сильнее сжимает мои пальцы. Кажется, расцепим руки – и кровь хлынет.

– До скорой встречи, Оз, великий и ужасный… Не понимаю, почему тебя так прозвали.