От смеси эйфории и сомнений начинает кружиться голова, и я падаю прямо на друзей, развалившихся на диване.

– Умираю от счастья. В Штатах его точно оправдают. Они проведут нормальное расследование и поймут, что Чарли невиновен. Он сможет их убедить, и все будет хорошо, – радуюсь я, а Кошка-Кэт, будь она неладна, бормочет:

– А эта Мерседес ничего такая… На фотках она хуже.

Я набираю полный рот попкорна, чтобы не поссориться с Кэт из-за пустяка.

– Ну и отлично, – говорю непонятно к чему. И тут меня накрывает: я ведь вообще ничего не знаю о жизни Чарли. Он все знает обо мне. Все тайны, которых у меня одна штука в минусовой степени. А я практически ничего не знаю о том, чем живет Чарли в Штатах. Кто его друзья, где его дом, какие у него планы, кроме переезда в Калифорнию.

Да, сейчас это не важно. Главное, что он не за решеткой и, возможно, в итоге избежит несправедливого приговора. Освободится от страхов, предрассудков и теней, которые преследовали его. Станет хозяином себе.

Но что будет с нами потом? Одно дело – наобещать друг другу любви до гроба, а другое – решиться жить вместе, в восемнадцать лет, когда у нас ни опыта длительных отношений, ни четкого плана.

Чарли говорил, что не умеет жить. А я ведь тоже не умею, не представляю жизни вне этого дома и острова. Тем более, в новой стране с чужими устоями. Я не один доклад на эту тему готовила: «Причины самоубийства мигрантов в новой среде», «Сложности адаптации в иной системе ценностей».

Перед глазами стоит кукольное лицо Феррари, и мне становится не по себе, будто на рисунках Осборна эта девушка вдруг вышла на первый план, а я осталась штрихом на фоне.

Что такое любовь? Можно ли дать ей определение? Можно ли сохранить ее на расстоянии? Что если я была для Чарли увлечением – ярким, новым, но всего лишь увлечением? Это для меня он стал целым миром, но кто я для него прямо сейчас, когда он прокатился по «американским горкам» в чужой стране, освободился от Джейсона и наконец возвращается в свой мир?

Стыдно сомневаться в Чарли, кажется, будто предаю его, но эйфория миновала, наступил отхоняк; от постоянного стресса иммунитет ослаб, и меня пожирают демоны. Глотаю попкорн, стараясь не подавиться, и хмурюсь.

– Все хорошо, Ри, справедливость восторжествовала, – успокаивает Аманда, поглаживая по спине и не понимая, что я, как тот принц, страдающий от бессонницы, стою на канате между скал и утопаю в сомнениях.

Господи, какая же я эгоистка! Мне не дай поесть, дай пострадать по надуманной причине. Важно, что у Чарли появилась надежда, остальное – мелочи. Поговорю с ним, услышу его голос, и снова почувствую землю под ногами. Вдруг я прямо сейчас до него дозвонюсь? Сползаю с дивана, нахожу смартфон на полу рядом и набираю знакомый номер на быстром вызове, но абонент недоступен.