– Моя девушка – шедевр. Она оправдывает существование этой конченной планеты.

№2 машинально записывает, а потом вдруг осекается.

– Ничего себе. Даже я прониклась. Слово «конченной» уберу, а остальное отправлю.

В обед я уже не могу отличить красное от синего. Рой голосов вызывает нестерпимую головную боль, и Гарри лечит меня парацетамолом. Я как раз запиваю таблетку, когда адвокат, отвечая на звонок, вдруг орет на высокой ноте:

– Ох ты ж, господи!

Я давлюсь таблеткой, и Гарри стучит меня по спине.

– Кто?! – кричит адвокат в трубку. – Ни хрена себе, святые источники!

Он хохочет и, отключив звонок, лезет ко мне обниматься.

– Джеймс звонил! Гений, чертов гений! Преступник написал чистосердечное.

– Кто?!

– Священник, твою мать! – Гарри продолжает гоготать на адреналине, потому что он взялся за безнадежное дело, а теперь его имя засветится в международном успешном проекте.

– Подожди, какой священник, – туго доходит до меня.

– Отец Трейси Блэквуд.

Две секунды – и я в шоке. Преподобный Мартин? Какого…

– А мотив?

– Не знаю пока. Какая тебе разница?! Ты свободен, Чарли!

Но я не слышу поздравлений. Мартин?.. Мне плохо, в груди давит безбожно. Мартин?! Рианна с ума сойдет. Она в шоке, наверное.

Я оглядываюсь на суетящихся людей и хриплю:

– Пошли все вон отсюда.

Но меня никто не слышит.