– Убрались из квартиры, – приказываю, хватая ртом воздух, неспособный закричать, и в глазах темнеет. Я иду к лифту, намереваясь спуститься на улицу, подальше от этого бедлама, но охрана останавливает:

– Вам запрещено выходить на улицу, мистер Осборн.

К счастью, лифт открывается, и в пентхаус заходит Феррари.

– Решила тебя простить, не могу на тебя обижаться больше суток.

– Ферр… Скажи, чтобы все ушли. Следствие нашло преступника. Все закончено.

– Ты бредишь, что ли? Ты что принимал? – она встревоженно смотрит на меня и берет за руку.

– Я серьезно. Доннаван… – Я даже договорить не могу, мне не хватает воздуха.

– Оз, расслабься, ты на взводе. – Она тянет меня на террасу, и я еле переставляю ноги. – У меня срочное дело, – тараторит она. – Чтобы выйти на человека, который тебе помог, я связывалась с Алистером.

– Зачем? У него же время не спросишь, чтобы он взамен душу не попросил, – напоминаю онемевшими губами, глубоко вдыхая то, что в Нью-Йорке называется воздухом.

Феррари поправляет волосы, криво завязанные в хвост, и начинает психовать:

– В тот момент я просто хотела тебе помочь. А теперь Алистер звонит, требует, чтобы ты поговорил с ним, он не может до тебя достучаться.

– Ладно, давай, мне и так хреново, хуже не будет.

Феррари нервничает. Она роется в сумочке и достает пачку сигарет и айфон. Ферр до сих пор боится Алистера. Особенно обидно, что ее усилия оказались в итоге ненужными, потому что инспектор Доннаван нашел преступника.

– Слушай, и еще такое дело… – нервничает Ферр. – У меня паническая атака утром началась из-за этого всего, и я сделала кое-что плохое. Написала твоей Дороти.

– И?

– Я ей ссылку на видео с Тришей сбросила. Через полчаса одумалась и удалила, но Рианна успела посмотреть… Извини. Просто ты сильно меня обидел, а на адреналине я творю дикие вещи.

Ч-ч-черт.

Но Феррари сейчас на грани, слезы по щекам текут, и я говорю:

– Ничего, Ферр, успокойся, все в порядке, слышишь? Рианна поймет. Тема закрыта. Набери Алистера, что он там хотел сказать мне…

Несколько долгих гудков, и я впервые за долгое время слышу голос дяди: