А может…

Алистер! Его запугал Алистер – и Чарли решил оставить меня на веки вечные, лишь бы уберечь от этого скучающего демона.

...Ненавижу теперь орхидеи, их резкий запах даже сейчас душит.

О боже, боже, боже… Кое-как доползаю до кровати и забираюсь под одеяло, чтобы согреться. Мы с Чарли сражались как умели, до последнего, на голом энтузиазме и вере в любовь. И вот мы победили, справедливость восторжествовала. Но я лежу, сраженная в самое сердце, оцепеневшая от молчания, которое раньше нравилось. Во рту горечь подозрения, а на губах – соль разбитой иллюзии. Я привыкла к этой соли за время знакомства с Осборном, но сейчас она выжигает меня дотла. Горло сводит судорогой, и я даже спросить ничего не могу.

Соседний дом опустел, моя душа тоже. Но вот же она, дышит мне в трубку, а я от страха забыла алфавит. Если Чарли не заговорит в ближайшие секунды, то у меня мозг взорвется, как сверхновая.

Пожалуйста, не молчи...

– Через неделю, максимум дней через десять, я закончу дела в Нью-Йорке и прилечу за тобой. Ри, я понимаю, у тебя планы до осени, семья, друзья… но я тебя забираю. Насовсем.

– Э? – Кровь наконец приливает к мозгу, и я резко сажусь.

– Ты главное не бойся, хорошо?

– …Алистера?

– Да, не хочу оставлять тебя на его территории.

Что-то смущает в его словах, и я комкаю пододеяльник горячими пальцами.

– Чарли, не чувствуй себя обязанным, пожалуйста. Ты мне ничего не должен.

Он тяжело, раздраженно вздыхает.

– Я похож на героя с чувством долга?

– Иногда… совсем чуть-чуть.

– Как низко я пал, – сокрушается он. – В любом случае, пакуй чемодан, Джульетта, если не хочешь лететь в Нью-Йорк без любимых игрушек.

– Но...

– Спокойной ночи, детка.

И звонок прерывается.