Вот это поговорили…

До рассвета сижу на столе и ссорюсь с невидимым соседом, потягивая свой любимый чай, матча с малиной и медом.

Что я буду делать в чужой стране? Как я без Аманды, без мамы? А Итон?! Сердце кричит: не важно, главное, что рядом с любимым. Но разум порицает такую халатность. А как же университет? Увы, внутри настолько звонкая пустота, что и в «Мою жизнь» играть не нужно, чтобы услышать зов: поток манит меня следом за Чарли. Разглядываю рисунки, которые он создал, и бережно касаюсь пальцами изящных линий. Сосед не имел права приказывать, словно у меня нет выбора, я ведь не контракт подписала: захочу – и передумаю… Но вспоминаю его руки, губы – и хочется выть от тоски. Имя Чарли течет огнем в моих венах, живет эхом в сознании. Он мой человек. Он предупреждал, что придется платить. Я знала… Да, но не знала, что выбирать придется так сразу. Осень казалась далекой, было много времени на раздумья, а тут вдруг сорваться вот так, без страховки…

Беру смартфон и смахиваю пальцем блокировку. Будь я дочкой владельца кондитерской фабрики, то спросила бы об уровне диабета в США. Но я – истинная дочь своего отца, адвоката по разводам, поэтому осторожно интересуюсь:

– Статистика разводов среди юных пар.

О боже мой, 60%. И чем моложе, тем плачевнее показатели. Зашибись. Учитывая, что Аманда с Томом скоро обручатся и поженятся в ближайшие пару лет, то одна из наших пар точно подпадет под статистику. Шестьдесят процентов – это даже не каждая вторая, а хуже!

Но я тут же осуждаю себя: нет бы цвет обоев в нашу с Чарли квартиру подбирала и стикеры для холодильника, так я статистику штудирую. Осборн сошел с ума, когда в меня влюбился.

Набрасываю плед на плечи и спускаюсь в гостиную; включаю телик, канал «Дисней». Там показывают ситком с Тришей Вудс, той самой девушкой, с которой встречался Чарли.

Интересно, я смогу с ней подружиться, как с Джоанной и Кэт? И нормально ли это – сближаться с бывшими своего парня? Что со мной не так?

Вместо ответа слышу тихий скрежет: открылась входная дверь. В холле раздается тяжелое сиплое дыхание, и в комнате показывается старина Лобстер. Я так рада его видеть, что встречаю с распростертыми объятиями. Лобстеру нравился Чарли… А может, наоборот. Я так и не поняла, если честно, почему пес выл под соседским окном.

– Ри, – здоровается со мной удивленный дядя Эндрю. – Шесть утра, а ты уже не спишь?

– Бессонница. А ты как?

– Джоанна новую машину покупает, собираемся в Ардроссан. Заехал Лобстера оставить до завтра.

Дядя садится рядом со мной, от него приятно пахнет. И вообще он в последнее время похорошел, блеск в глазах появился.