— Я не помню номер, — закрываю рот рукой и шумно дышу, пытаясь отыскать в своей памяти хотя бы какую-то последовательность цифр для связи. — Я… Хотя бы вызову службу спасения…
Начинаю набирать три заветные цифры, но останавливаюсь… Вайс сказал, что у него есть “влиятельные друзья” везде. Что, если полиция приедет и ничего не сделает?! Почему-то мне кажется, что так и будет. Нет… Туда нельзя звонить.
Надежда рушится прямо на глазах, исчезает так же внезапно, как и появилась.
— Боже мой, — хватаюсь за голову, глядя на экран набора номера. — Похоже, что все зря… Я такая дура…
— Мне нужно вернуть телефон, пока папа не проснулся, — разочарованно шепчет Селеста. — Придумай что-нибудь… Неужели никого не помнишь?
Меня окутывает самая настоящая паника: мне попросту не к кому обратиться за помощью. Мне никто не поверит здесь, Вайс слишком большая фигура на этой шахматной доске. Я не могу вспомнить хоть какие-то контакты, хоть какого-то близкого мне человека, разве что… Эта мысль внезапно появляется в моей голове и постепенно начинает развиваться.
— Здесь есть интернет? — спрашиваю я, больше сама у себя, и начинаю искать на экране иконку с изображением конверта.
С момента моего пребывания здесь, я ни разу не видела ее и не слышала о ней от Вайса — какова вероятность, что мотивы моей матери были искренни? У меня сейчас слишком мал шанс на спасение, так что нужно цепляться за любой.
Случайно тыкаю дрожащими пальцами мимо значка почты и попадаю на камеру.
— Черт!
— Ты будешь посылать видеосообщение, как в том фильме про пихищенную девушку? — заглядывает в смартфон Селеста.
Замираю, глядя на девочку.
У меня максимум день, так что особо выбирать не приходится. Открываю почту и ввожу адрес, с которого общалась моя мать со мной в роли заказчика эскизов.
Когда надежды совсем нет, все страховки перетерлись и порвались, приходится цепляться за паутинку.