После отправки сообщения маме прошло меньше суток, а с меня уже сошло семь потов. Я подчистила все хвосты: удалила видео, очистила корзину и метку сообщения в папке отправленных, но все равно боюсь. Если только она получила это письмо и постарается мне помочь — возможно я буду спасена. Записала видео для журналистов и для полиции, быть может у мамы получится найти тех, кто не пляшет под дудку мистера Вайса. Хотела сказать в видео, что я беременна, но испугалась за Лешу.

Если Вайс убьет меня — Ледника эта новость уничтожит. Он уже терял любимую женщину и детей, я не хочу, чтобы он пережил это снова и вновь корил себя, винил в случившемся.

Наверное, я слишком надеюсь на помощь мамы и это письмо на самом деле никогда не будет прочитано.

— Элла, что теперь будет? — спрашивает Селеста, когда мы вечером, с разрешения Вайса, сидим в ее комнате и делаем домашнее задание от учительницы.

— Я не знаю, — пожимаю плечами я и провожу рукой по волосам девочки. — Не переживай, с тобой точно все будет хорошо.

— А с тобой?

— Не знаю, — вновь повторяю я и отвожу взгляд.

Из коридора и библиотеки доносится какой-то странный шум. Он приближается и я узнаю разъяренный голос мистера Вайса. Внутри все холодеет и я резко разворачиваюсь к двери, когда она распахивается. Первое, что я вижу — это мой доктор. Второе — Стейси Вайс, раскрасневшийся, с обезумевшим взглядом.

Он знает…

Теперь он все знает и мне крышка.

Селеста встает рядом со мной и испуганно прижимается ко мне, вцепившись в руку.

— Пап, не надо, — шепчет она. Ребенок уже знает этот взгляд, она, вероятно, уже неоднократно видела его и знает, что за ним последует. — Пап, пожалуйста, не бей…

Несмотря на взбешенный взгляд и частое загнанное дыхание, мужчина проходит в комнату, не говоря ни слова, и останавливается напротив меня.

— Какой срок? — спрашивает он, явно обращаясь к врачу.

— Пять недель, мистер Вайс, — сбивчиво бурчит доктор.