– Ты нравишься ему не потому, что дурно с ним обращаешься. Ты нравишься ему, несмотря ни на что.

– Мы не знаем этого. Может, у него с головой не в порядке.

Она встретилась со мной взглядом.

– Но это не так.

Да, не так.

– Ему просто нравишься ты. Ему всегда нравилась ты. Он видит в тебе все хорошее. У него есть дар, и это – волшебное зрение любящего.

– Джи-Джи, – сказала я вдруг, нарушая данное Джейку слово, но не в силах сдержаться. – Он слепнет.

Я думала, мне придется объяснять про палочковые и колбочковые, но она подняла руку:

– Я знаю.

Я нахмурилась:

– Откуда?

– Дункан мне рассказал. Он мне все рассказывает.

Дункан все ей рассказывает?

– Но сама знаешь, дар-то у Джейка останется. Даже если видеть он не сможет.

Я кивнула. Конечно, она права.

– Он же сердцем видит, дорогая.

При этих ее словах на глаза мне навернулись слезы. Я их быстро стерла, но слишком поздно. Полились новые. Мысли о Джейке, о том, через что он проходит и как стоически это переносит, меня пристыдили. По сравнению с этим мои проблемы выглядели ужасающе мелкими. Я предаюсь эгоистичной жалости к себе, я вообще ничего вокруг себя не вижу. Неудивительно, что он уехал в горы. Совсем неудивительно.

– Извини, – сказала я.

– Не стоит, – откликнулась Бабуля. – Ты всегда мне больше всего нравишься, когда ты в полном раздрае.

– Вот как?